Замок Хитрецов

Терпению друзей уже пришел конец, и Денис понял, что дальше испытывать его на прочность будет опасно для его собственного здоровья.

— Ладно‑ладно, — поспешно замахал он руками, — каюсь и открываю стр‑р‑рашную тайну. В этом Братстве, похоже, нет ни одного преподавателя. Все его члены — местные воспитанники. Ученики, одним словом.

— И что? — тупо промолвил Максим. Антон же нахмурился.

— Именно это Братство и правит всем замком, — повторил Денис слова Петера. — Но только в ночное время. Когда все взрослые из него уходят.

Некоторое время все трое молчали. Затем Максим задумчиво пробормотал:

— Я‑а‑сненько...

— Ну да? — подколол его Антон, что он, честно говоря, делал нечасто. — И что же тебе ясно?

— Честно говоря, чего‑то такого я тут и ожидал, — признался Макс. — Когда сравнивал их занятия и наши, в Лицее. И эта возмутительная сценка, когда все напали на одного Петера... Уж больно покладистые местные преподаватели.

— А чего ты сейчас злишься? — пожал плечами Антон. — Нам‑то какое дело до их порядков? Как приехали, так и уедем, только нас и видели. Пусть живут по своим уставам, нам‑то что...

— Как это — что? — возмутился Максим. — Ты что, Антошка, забыл уже?

И, глядя в свое одутловатое, искаженное кривизной отражение на медном боку самовара, он медленно процитировал:

«Убирайтесь туда, откуда пришли. Чем скорее, тем лучше.

Затем Максим поднял сразу заметно посерьезневшие глаза:

— Поняли теперь, что значит — тьма? Это — их время. Истинных хозяев Магисториума. И, честно говоря, я совсем не удивлюсь, если окажется, что здесь замешана черная магия. И среди воспитанников Академии есть ее адепты.

— У меня такое ощущение, что ты сам этого жаждешь. Хотя — может быть, вполне может случиться и такое... — покивал Антон, рассеянно водя пальцем по лужице воды, пролитой под носиком самовара на клеенчатую скатерть.

— Еще бы! — с жаром подхватил Макс, умевший очень быстро переходить от одного состояния души к совершенно иному, и зачастую — прямо противоположному. — А ты что думаешь, Денис?

— Не знаю, — признался Деня. — Но меня почему‑то очень занимает одна штука.

Он вздохнул и отставил в сторону чашку с остывшим чаем.