Те, кого приручили

А если небезразлична — веди себя как мужчина, в конце концов. Ты-то ей небезразличен.

Ян метнул в него неожиданно резкий взгляд и после затянувшейся паузы спросил:

— Ты все сказал, что собирался?

— Да. А ты меня понял?

Он не ответил, отворил дверь и отправился к стадиону.

Но день разговоров еще не был окончен. После очередного забега, в котором Маскус вырвал-таки победу, Яна поманили к себе «бакенбарды».

— Останься, — велел Густав Сундин, похлопывая ладонью по скамейке трибун.

Все остальные разошлись, Ян присел рядом с начальником.

— Мальчик мой, — сказал после паузы Сундин. — У тебя вроде неплохо получается с Асли, да?

— Ну, да, — протянул тот, не понимая, куда клонят «бакенбарды».

— И ты собираешься продлить свой контракт с нами, не так ли?

— Я… думал об этом.

— Это хорошо, — покивал шеф. — Я тут решил поручить вам одно сложное задание. Но мне от тебя кое-что потребуется.

— Что?

Яну вдруг стало тяжело. Все от него что-то требовали. Утром устроила сцену ревности Сельма, даром, что провела ночь в его квартире, днем — Олаф, теперь Сундин.

И только Асли молчит. Тренируется и молчит.

— Некоторая пассионарность, мальчик мой.

— В смысле?

— Ты неплохо работаешь, но, знаешь, без огонька, что называется. Выполняешь обязанности добросовестно, конечно… — Сундин некрасиво причмокнул губами. — Но сейчас мне нужно от тебя больше. Понимаешь, контакт с морфами не должен застывать на этой дружеской фазе. Задания будут становиться все изощреннее, мы ждем от морфов того, что не можем ждать от человека.

Нам угрожают — нам, людям современного мира. Угрожают нашей жизни, нашему укладу, нашим ценностям, если хочешь. И угрозы сейчас реальнее, чем когда-либо. Посмотри вокруг — бандиты, террористы, продажные политики, развязывающие войны, корпорации, глобалисты, антиглобалисты, беженцы, революционеры, реваншисты, маньяки, сумасшедшие. Иногда просто не знаешь, где рванет в следующий раз. Бывает, приходится идти на серьезные меры, чтобы как-то остановить этот безумный поток.

Поглаживая бакенбарды, начальник вперился взором куда-то вдаль — весь олицетворенная забота о судьбах мира.

— Серьезные меры, да, — повторил он и задумчиво спросил: — Тебе вот нравится Маскус? Хороший парень, правда?

Ян пожал плечами:

— Ну да. Веселый, добродушный. С ним все ладят.

Сундин покивал.

— Вот и я думаю, что хороший. А еще он убил восемнадцать человек. Если я не запамятовал число. Террористов и прочих социально опасных элементов, разумеется.