Куда приводят сны

Поэтому между братьями была такая странная дружба-вражда. Дядя часто помогал маме, когда муж был не в состоянии, и занимался Эммой гораздо больше, чем родной отец. Называл её «принцессой» и лелеял, как мог. К сожалению, эксцентричная творческая натура не позволяла делать это на регулярной основе, поэтому периоды, когда дядя забирал Эмму на целый день куда-нибудь на природу или в зоопарк, веселил её, позволял играть до упада, внимательно выслушивал детские фантазии, давал интересные ответы на вопросы, баловал угощениями и гладил по голове, перемежались порой с целыми месяцами беспросветных домашних скандалов, папиного крика и маминых слёз.

Когда отец наконец-то допился до белой горячки и бросился под машину, вообразив себя тореадором, мама почему-то так загоревала, что вскоре и сама угасла от какой-то непонятной болезни, а Эмма осталась одна в пятнадцать лет. С одной стороны, это была долгожданная свобода, а с другой, ей было очень тяжело справляться с жизнью одной. К счастью, дяде удалось оформить над ней опекунство, хотя комиссия колебалась, но он умел производить хорошее впечатление, когда нужно, и на тот момент мог ещё показать неплохой доход от продажи картин и оформления интерьеров на заказ.

К сожалению, в их семье, очевидно, была генетическая предрасположенность к потере рассудка, и дядя становился всё эксцентричнее, постоянно бормотал что-то про вымышленные миры, как будто они были настоящими. Он стал придирчиво относиться к галереям и отказывать многим покупателям на основании того, что они, якобы, загубят мир, изображённый на картине.

Как оказалось, Эмма какое-то время встречалась с тем соседом по галерее, на которого набросился её дядя. Карстен Лестер был утончённым и вежливым мужчиной немного старше неё и терпеливо стремился превратить Эмму в «настоящую леди». Но почему-то за несколько месяцев отношений с ним девушка растеряла всякую уверенность в себе и начала чувствовать себя никчёмной.

Карстен повёл себя некрасиво, начал скандалить и преследовать девушку, а когда ему выписали судебный запрет, стал появляться наваждением в её снах, превращая все любимые места в кошмары.