Нарисовать чудо

— Сейчас… — пробормотал Николай, — скорую, скорую...

Девочка вздрогнула, но ничего не сказала. Похоже было, что она еще жива, только судороги порой сотрясали все тело.

Николай начал набирать номер, и снова выронил телефон. Только сейчас он сообразил посмотреть, что же еще зажато у него в руке, что мешает ему.

Браслеты. Деревянные, почти одинаковые, только один черный, а другой темно-коричневый. Дерево теплое, намокшее от потных ладоней. По поверхности змеится тонкая резьба — то ли надписи, то ли рисунки. Может быть, резьба тоже различается, но не разобрать.

“Найди, кого не жалко… — шепнула ведьма на ухо. — Надень черный браслет ему… И жизнь за жизнь… Только так — дыхание за дыхание, кровь за кровь…”

Было непонятно, звучат ли слова только в памяти Николая, или ведьма неведомым образом подсказывает из своей избушки, но Николаю стало еще холоднее, хотя недавно казалось, куда уж больше.

Николай встал. Глянул на пустую дорогу. На темнеющее небо.

Прислушался к огню в груди. Он пока не беспокоил, но был здесь, рядом.

Браслеты показались очень тяжелыми.

Он грузно и неуклюже проломился сквозь кусты, сел рядом с головой девочки. Пощупал пульс на шее.

Шейка была тонкой, но жилка под кожей билась ровно. От прикосновения девочку снова тряхнуло судорогой, и Николай поспешно убрал руку. Покрутил в руке браслеты. Задумался.

Мысли совершенно потеряли форму и связность. Осталась лишь усталость и страх. Страх и усталость.

Смерть была рядом совсем недавно, но Николаю казалось, что это были долгие века.

“Неправильно...” — из потока мыслей всплыло слово, и Николай пожал плечами, словно отвечая сам себе. Он с самого начала, едва только ведьма объяснила суть, знал, что это неправильно.

Жизнь за жизнь, дыхание за дыхание…

Девочка вздрогнула, вздохнула и застонала. Глаза все еще не открывались, но Николай почти чувствовал, что ее жжет боль. Такой же огонь, что и в его груди.

Огонь за огонь.

Николай наклонился и стал надевать браслеты.

Сперва на девочку, свободно и легко на тонкое запястье.

Прежде, чем надевать на себя, Николай на миг заколебался. Посмотрел на девочку, на темно-коричневую полосу на ее руке. На чёрное дерево в своей.

И решительно надел. Браслет скользнул на запястье так же легко, как на тоненькую ручку девочки.

Ничего не произошло, и Николай почувствовал себя идиотом. Криво усмехнулся, вздохнул… и тут в груди вспыхнуло так, как никогда прежде не горело.