Нарисовать чудо

Кусок земли рассыпался уже в руке, и в сторону призрака полетела только пыль, но Еремей зашипел низко и страшно, почти зарычал.

— Вот я вас! — сказал он и поднялся на ноги.

— Не поймаешь, не догонишь! — закричал Юрка и тоже кинул куском земли в сторону призрака.

Еремей постоял, потом вдруг топнул ногой, отчего дрогнула сама земля под ногами. Юрка еле устоял на ногах. Мишка стоял дальше, но тоже пошатнулся.

— Дети, дети, глупые дети, — сказал призрак. — Умирайте, умирайте, зачем дергаться?

— Глупый Еремей, — Юркин голос снова слегка дрожал, — слабак и трусишка, жену свою убил, потому что боялся!

— Заткнись! — теперь призрак уже отчетливо рычал.

— Уходи! — ответил Юрка.

Глаза Еремея загорелись красными огнями, злыми и безжалостными. Мишка подошел и встал рядом с Юркой.

— Ладно, — сказал Еремей. — Победишь меня — уйду.

Перед ним вдруг появился небольшой стол, на который призрак поставил руку, как для борьбы на руках.

— Положишь мою руку, — сказал он, — и победишь.

И вдруг его ладонь вспыхнула холодным пламенем. Сквозь огонь виднелись кости, покрытые ядовитой слизью, а кое-где — острыми шипами. Ясно было, что стоит лишь взяться за эту руку, как все это пламя, яд и слизь вольются в твою кровь, отравят плоть и мысли, пожрут изнутри саму суть…

— И победю! — ответил Юрка, и хихикнул. Слишком уж смешное слово получилось.

— Я победю, — повторил Юрка.

— А ты побежи! — воскликнул Мишка и засмеялся.

— Побежи! — повторил Юрка и тоже засмеялся.

— А я победю! — крикнул Мишка. — Я тебю победю!

— А тебя победя! — подхватил Юрка.

— Подебя, потебя! — смеялся Мишка. И смеялся Юрка.

Смеялся, и шел к столу — бороться.

Еремей вздрогнул и побледнел. Рука его на миг окрасилась алой кровью, а потом…

Юрка проснулся.

Несколько минут он лежал, пытаясь понять, что за странный сон ему снился.

Пахло яичницей, на кухне мама мирно и спокойно разговаривала с папой.

Юрка вскочил и побежал туда. И увидел, что папа держит маму за руку. Рядом с ними стоят чашки с кофе, как было дома по утрам.

И только в глазах у обоих тень непонимания, словно оба они задаются вопросом “что это на меня нашло?”

— Папа! Мама! — воскликнул Юрка, но не придумал, что можно сказать еще.

— Бодрое утро, Юрище! — воскликнул папа.