Нарисовать чудо

Словно все время кто-то мрачно смотрит в спину. И сопит.

Мама этого не слышала, и папа тоже. И может быть, все это было выдумкой, как сказала мама. Но…

В-третьих, и в самых страшных. Мама перестала улыбаться. А папа стал больше кричать. Шепотом, когда они думали, что Юрка уже спит, они разговаривали. Каждый вечер. Мама шипела, как рассерженный чайник, а папа кричал, но очень тихо. Тихо, но Юрка-то понимал, что он не шепчет, а именно кричит, обиженно и зло. Слов было не слышно, только интонации — словно они оба хотели друг-друга покусать.

О чем они ругались, Юрка не понимал. Но…

Но от всего этого было очень грустно. И страшно. И хотелось плакать, потому что впереди было ещё две недели такого отдыха, а не хотелось ни купаться, ни загорать.

Мама ходила бледная и красными глазами. Папа то пропадал в деревне с новыми друзьями, то сидел на веранде и мрачно смотрел куда-то вдаль. А если спросить о чем-то, отвечал сердито и невпопад.

Словно кто-то в самом деле напустил в доме ядовитой гадости.

Мишка жил у бабушки.

Его мама отправила его сюда на все лето, но делать здесь было совершенно нечего. Деревенские ребята не очень хотели водиться с городским, а других детей не было. Озеро, сад, сорняки в огороде — вот и все развлечения. У мамы были невыносимо важные дела дома, и Мишка болтался по окрестностям, жадно слушал болтовню и бабушкины сказки — других-то развлечений не было.

Вот сейчас в доме по соседству появился Юрка, который был, конечно, намного младше, зато у него был телефон. И он готов был слушать.

Сейчас Мишка немного жалел, что пересказал ту странную историю. Юрка улыбался, но в глазах вдруг появилась такая тоска, словно он прямо сейчас побежит к мамочке, проситься обратно в город. Вот уедет Юрка, и что останется делать Мишке? Тоска, тоска…

Поэтому он постарался смягчить впечатление. Повел Юрку к земляничной поляне, показал тайную тропку сквозь заросли крапивы. Они собирали мелкие ароматные ягоды, потом кидали друг в друга шишками, потом купались… и только поздно вечером, когда небо над озером залилось алым, а от теней потянуло прохладой, вернулись домой.

Мишка дошел вместе с Юркой до его калитки, глянул на пустое кресло, где днем сидел высокий мрачный мужчина — Юркин папа. Потом взгляд сам собой упал на куст сухого репейника, и Мишка непроизвольно поежился — в сумерках тот выглядел мрачно и зловеще.

“Зря я слушал ту бабкину сказку, — подумал Мишка. — И пересказал ее зря.”

Глянул, как Юрка медленно идет к дому, и пошел домой сам.