Нарисовать чудо

А еще тревожно и остро пахло ночью и лесом.

Запахи и цвета вернулись, внезапно и мощно, но теперь это не только радовало, но и пугало. Цвета стали глубокими и мерцающими, звуки обрели глубину, запахи стали отчетливыми и разделились на множество оттенков. Лёнчик видел каждую тень, слышал каждое колыхание листа, обонял травы и деревья, и незнакомых зверей, и еще что-то, незнакомое. Стало страшно, словно весь мир вокруг ожил, шевельнулся и глянул тысячами глаз на Лёнчика. Он осторожно оглянулся назад, туда, где только что была дверь, которую он так неосторожно взломал.

И увидел чьи-то яркие зеленые глаза, что смотрели на него равнодушно и хищно из темноты.

Лёнчик тихонько взвизгнул и бросился бежать.

***

Инга все еще не представляла, что ей делать со свалившимся на нее даром ведовства, но ясно, что прежнюю жизнь вести она просто не сможет. Неудобно смотреть на начальника и постоянно сдерживать себя, чтобы отвечать на то, что он говорит, а не на то, что он думает при этом. Видеть призраков, слышать непонятные шепоты, смутно догадываться о собственных путях — все это не давало спокойно погрузиться в быт, толкало и будоражило.

Надо было становиться настоящей ведьмой, но Инга все еще не понимала, что это значит.

Поэтому она уволилась с работы и теперь жила на небольшие накопления. Много гуляла, слушала тишину у реки, смотрела в небо, собиралась сходить в лес — по-настоящему, глубоко и надолго, здороваясь с деревьями и беседуя со зверями. Сперва в обычный, куда можно доехать на электричке, а потом - немного привыкнуть и войти в настоящий лес.

В Тёмный Лес, который всегда здесь, всегда рядом, где живут звери, откуда идёт настоящая сила ведьм.

Она ещё не решилась, но чувствовала, что уже скоро сможет.

Она сидела в парке и слушала. Если внимательно прислушаться, то звуки улицы сперва становятся глуше, потом пропадают вовсе, и начинает звучать сама земля. Деревья медленно и глухо шепчут что-то непонятное, стремительно и быстро несутся простые мысли птиц, а люди вокруг сливаются в журчащий поток, шелестящий и постукивающий, то ли как неведомая машина, то ли как топот вереницы муравьев на дорожке.

Инга никогда прежде не задумывалась над этой стороной жизни в городе и теперь словно вошла в другой мир, немного знакомый, но загадочный и необычный.

И вдруг во все это умиротворение, в шуршание, щебет и шелест вклинился странный и тревожный звук. Инга удержалась от того, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.