Пустодомка

– Срадость али гладость! – заявил один ребенок взрослым басом.

– А! Сладость или гадость! – засмеялась Сашка. – Щас, секундочку, у нас есть…

Она вернулась в сенцы, быстро нашарила на стене висящие пакеты с запасами. Тут, подальше от мышей, в холодке, у дедушки всегда хранились хлеб, крупы и отдельный пакет с конфетами и печеньем.

– Вот, держите! – Сашка вернулась к ряженым и вручила им сладкое сокровище, оттягивающее пластиковые ручки. – А вы кто? – спросила она и оглядела детей внимательнее.

Единственная девочка была невозможно лохматой, но костюмчик у нее выглядел аккуратным.

– Домовые мы все, – испуганно буркнул тот, что стоял впереди. – А это вот – тыква.

– Я вижу! – восхитилась Сашка, пока брат усиленно фоткал тыквенный хэндмейд.

– А что это с ней? – спросил он. – В смысле, она что-то изображает?

– Ты чё, книжек не читал? – огрызнулся бородатый пацан. – Это же ка-ре-та. Ясно?

– Ясно! А ты, значит, фей-крестный! – ухмыльнулся Сашка и щелкнул этого ряженого со вспышкой.

Тот закрыл лицо руками и, сердито ворча, что он домовой, пошагал прочь. Остальная компания засеменила следом. Они как будто не знали, что еще нужно делать, поэтому все время оглядывались. Девочка прижимала к груди пакет со старыми конфетами, будто не могла поверить своему счастью.

– Эй, наследники, вы чего тут застряли? Кто пришел? – крикнул из дома в сени Иван Александрович.

– Пап, тут дети в костюмах приходили. Хэллоуин. Мы им дали сладости! – весело закричал Сашка, видимо, забыв включить свой изысканный молодежный сленг.

Отец появился в дверях сердитый.

– Что ты сказал?

– Я говорю, Хэллоуин… дети… ну, сладость или гадость, знаешь?

Однако отец глядел на него сердито.

– Я говорил, чтобы об этой дряни иностранной ты больше даже не заговаривал! Опять начнешь на вечеринки ваши дебильные проситься?

– Я же не…

– И откуда тут дети? Опять мне врешь?

– Папа, я не…

– Не смей мне врать! – голос отца слишком быстро набирал громкость.

Сашка запоздало поняла, что отношения кузена с отцом держались на какой-то тонкой ниточке, которая только что, похоже, порвалась.

– Дядя Ваня, он не врет, тут действительно были дети.