Элементали. Том 1. Дикарь

– Ну и замечательно, – всё с тем же вежливым выражением лица мужчина собрал пальцы в замок. Рукава свитера при этом жалобно натянулись, проявив очертания внушительных бицепсов. – Тогда, надеюсь, и вы не станете заставлять меня ждать и максимально подробно расскажете о своём последнем пациенте.

«Тоже? Вообще-то, я здесь два часа жду, – недовольно подумал врач. – Но, конечно, вы и так это знаете. И прекрасно понимаете, что я всё вам расскажу. У меня в любом случае нет выбора».

Илья послушно повторил всё, что каких-то несколько часов назад говорил черноволосому мужчине.

Старик слушал Илью предельно внимательно. Казалось, он запоминает не только слова говорившего, но и все его движения, вплоть до малейшего изменения в мимике. Илья внутренне поёжился: хорошо, что он решил не лгать. Этот мужчина мигом бы его раскусил. Когда Мерцалов замолчал, старик уточнил:

– Это всё?

– Да, – с готовностью ответил Илья.

– Но не рассказал, что ты об этом думаешь, – мужчина наклонил голову набок.

Илья напрягся. От того, насколько хорошо ему удастся подобрать слова, могло зависеть его будущее.

– Я… Не понимаю, – Илья облизал разом пересохшие губы, – У парня явно высокий потенциал и необычная стихия… Но что-то не позволяет ему полноценно её использовать. Но у меня недостаточно знаний, чтобы сделать какие-то определённые выводы.

«Фух. Вроде ни слова лжи».

Удовлетворённый ответом, старик поднялся со стула:

– Спасибо за рассказ. Можете располагаться здесь.

Он направился к выходу, когда к Илье вернулся дар речи:

– Погодите! Я… Не могу уйти?

Мужчина остановился у двери и поднял голову вверх, словно о чём-то размышляя. А с сожалением покачал головой:

– Боюсь, пока нет. Вам придётся побыть нашим… Гостем, пока мы не определимся с дальнейшими действиями. Не беспокойтесь: как только что-то поменяется, вы узнаете об этом первым.

И старик вышел, оставив Илью наедине с собой на несколько месяцев. Единственными, кто заходил к нему, были служанки, трижды в день приносившие еду. Илья пробовал их разговорить, но на всё вопросы они отвечали отработанным молчанием, и Мерцалову пришлось оставить бесплодные попытки. Тем более, что спустя две недели он нашёл себе собеседника.

Как врач, он знал, что сами с собой разговаривают только совсем уже спятившие безумцы.