Мрачные тайны Луарвига

– Ведь никому не пришло в голову сфотографировать картину с помощью хотя бы самого примитивного рентгена, я уж не говорю о более специфических методах исследования.

- Ты собираешься заняться этими исследованиями прямо сейчас?

- Нет, может, немного позже. Ты можешь мне помочь.

Его лицо как-то странно напряглось.

- Я бы вообще не хотел, чтоб ты этим занималась. Что тебе взбрело в голову тратить время на эту доску?

С минуту поразмышляв, я решила, что могу рассказать ему то, что касается завещания старого антиквара.

Он выслушал меня внимательно.

- Вы собираетесь её продать? - он вытащил из кармана портсигар и, достав из него сигарету, сунул в зубы. Когда он прикуривал от зажигалки, оранжевое пламя на мгновение ярко осветило его сосредоточенное лицо.

- После того, что мы о ней узнали, это вряд ли возможно, - призналась я. – Она может быть опасна. Разве нет?

Он утвердительно кивнул. Первый более-менее конкретный ответ.

- Может, - уверенно подтвердил он. – А если не продать, то что?

- Мы должны выяснить, что в ней такого… Провести исследования…

- А потом?

- Почему ты спрашиваешь?

- Интересно.

Почему ты не говоришь, что вы собираетесь её, в конечном счёте, уничтожить?

- Уничтожить? – опешила я.

Мне сразу вспомнилось как изысканно и чётко выстроена композиция картины, тщательно выписаны лица, детали… Да, это жутко, но ведь Босх и Гойя тоже не ангелов рисовали, так что же, их тоже в печь? Ведь это шедевр, хоть и мрачный. Я почувствовала страх и печаль, глядя на него, и отвращение, вызванное тем, что он изображает.

И это отвращение тоже может быть мерой воздействия. Ведь увидев эту картину и испытав ужас от её содержания, вряд ли кому-то захочется вдруг заняться чёрной магией у себя дома. Отрицательные чувства тоже могут создавать воспитательный эффект.

Между тем, МакЛарен пристально смотрел на меня, сжимая сигарету в зубах. В этот момент он вовсе не был похож на несчастного мальчика. Внимательный, оценивающий взгляд, словно, на сей раз, он испытывал меня.

И при этом во всём его облике вдруг проступило что-то жёсткое, неуступчивое и хищное, как у матёрого волка.

- Эта картина не является моей собственностью, и я не могу решать её судьбу, - произнесла я.

- Ты уходишь от ответа, - возразил он. – Если б это была твоя картина, ты бы её уничтожила?

- Что ж… - вздохнула я и с честным видом взглянула в его прищуренные глаза. – Она не моя.