Капитан Флинт

- Ну, хорошо, ты устал бегать от смерти, и решил спрятаться от жизни? Но мальчику-то это зачем?

- Он здесь ненадолго. Через год – другой поступит на флот.

- Разве матросская служба не так опасна? – удивленно спросил боцман, моргнув уцелевшим глазом.

- Опасна. Но так решил Людвиг – ляпнул Филипп.

- Хм! Странно, что простой курьер величает нашего короля по имени! – усмехнулся Мигель. – Юджин ему родня?

- Мальчишка – МОЙ сын! И уйдет служить юнгой, не как королевский родственник, а как потомок простого смотрителя маяка.

И «старший» ободряюще похлопал старика по плечу:

- Не беспокойся, у тебя не будет из-за нас неприятностей!

- Кого ты имеешь в виду? – растеряно спросил Мигель, припомнив, КАК он обошелся с мальчиком. – Себя и сына? Или – короля и Юджина?

- Всех! Его величество прекрасно помнит боцмана со своего фрегата, и хорошо знает – на что способен наш сорванец...

- А ты будешь обо мне скучать? – спросил Юджин.

- Нет. Забуду, как страшный сон! – рассмеялся Филипп, крепко обнял сына, и протянул ему свой медальон.

Огорченный Мигель еще затемно ушел в деревню, и теперь отец и сын вдвоем сидели на высоком скалистом берегу. Ветер стих, и присланная за мальчиком яхта, грустно опустила паруса. Впрочем, капитану было приказано не торопиться с отплытием, и дать им спокойно попрощаться. Большой черный пес крутился рядом, и сердито лаял на волны, словно предчувствуя скорую разлуку.

- Замолчи, Риф! – прикрикнул на него Филипп, и вздохнул. – У нас, колдунов, и пес ведьмак. Я ведь его в погребе запер, как он вылез?

- Наверное, надо было посадить его на цепь – сказал Юджин, и теснее прижался к «старшему».

- Меня самого следует на нее посадить – чтобы за тобой не «улетел» - едва не ляпнул отец, но сдержался, и лишь крепче обнял мальчика.

За полтора года Юджин сильно вырос и повзрослел. Но расставаться с отцом ему все равно было страшновато.

- Боишься? – словно прочитав его мысли, спросил Филипп.

Вместо ответа «младший» привычно вскинул голову, но потом виновато улыбнулся, и кивнул.

- Немножко. Что я не смогу…

- Все ты сможешь! – уверенно сказал отец. - И вместить в себя боль, сколько бы ее тебе ни досталось, и согласиться с ней жить, и радоваться, как ни в чем не бывало. И причинивший тебе эту боль человеческий мир – любить всем сердцем, как в самые счастливые времена.