Капитан Флинт

Помнишь, ты рассказывал Людвигу о том, как выжил в тюрьме? И говорил, что надо отстраниться от происходящего, и просто взглянуть на себя со стороны? И тогда станет не так больно и страшно?

- И что? – недоуменно спросил «старший», не слишком понимая – о чем речь?

- Ну – с первым я пока не очень справляюсь, но «смотреть на себя со стороны», уже научился. Теперь я ни за что не свалюсь со скалы, потому, что ВИЖУ каждый выступ и трещину. И заранее знаю – куда поставить ногу, и за что ухватиться. Так что могу лазить по стенам не хуже ящерки.

И лечить себя - даже там, куда руки не дотягиваются. Просто теперь это делаю не я, а тот «Юджин», который на меня смотрит…

- Только не забывай, что проходить сквозь стены, лучше на суше. Вдруг ты и этому научишься? Иначе тебя слопает голодный кракен, или утащат морские русалки – вздохнул Филипп. – Мда! Из сказанного тобой следует, что о спокойной жизни мне можно забыть!

Кстати, именно желанием «пожить спокойно» он объяснил Мигелю свое появление на маяке.

На внезапно случившейся грандиозной пьянке, тот не удержался, и задал ему вопрос – зачем здоровому молодому мужику торчать в этой глуши?

- Я не скрываюсь здесь от закона – пожал плечами Филипп. – Разве тебе не достаточно бумаги от начальника порта? Я всего лишь поменял свое прежнее место службы на более безопасное. Что в этом странного? За свою жизнь я уже побывал и солдатом, и курьером, почему бы теперь не стать смотрителем маяка? Мне, к тому же, и сына требовалось куда-то забрать.

Мать его умерла, и ему приходилось мотаться по монастырям и дальним родственникам. Но теперь мальчик вырос, держать в городе, или, упаси Господь, в обители, такого озорника – себе дороже! Вот мы и нашли себе тихую пристань.

- Почему ты бросил армию?

- Это она меня бросила – сначала в плену, а потом раненым на поле боя – буркнул «старший». – А монахи меня спасли и вылечили.

Он продемонстрировал старику длинный косой шрам, и опрометчиво отвернулся за очередной бутылкой.

- А спину тебе кто разукрасил? Тоже монахи?

- Я же сказал тебе, что побывал в плену – напомнил Филипп.

Мигель, разбиравшийся в следах от побоев лучше, чем хороший трактирщик в сортах эля, недоверчиво хмыкнул, а помощник отвел глаза.

- Была потом одна неприятная встреча. После нее я и бросил курьерскую службу…

- Уж не тот ли ты ушлый малый, который прибил заморского герцога?

- Его прибил не я. Впрочем, это не важно.