Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

Кокетливая шляпка-фуражка и пилотка покоились на миленьких капитанской и сержантской головках. На обоих головных уборах прикреплены кокарды с бело-сине-красными овалами в стиле флага царской России. Стройные ноги капитана, обтянутые телесного цвета чулками или колготами, до колен скрывала узкая форменная юбка. Ноги сержанта рассмотреть не удалось – помешали её брюки.

Кивнув врачам, старшая по званию подошла ко мне, а младшая уселась на пустующую соседнюю кровать, положив на колени прозрачный, стеклянный на вид, прямоугольник, размером примерно с книгу, и, достав откуда-то, откуда я не понял, ручку, приготовившись видимо писать протокол допроса.

Правда на чём она собралась писать, я так и не сообразил – никакой бумаги в её руках видно не было. Но длине ногтей (сантиметра два, а то и два с половиной) на тонких пальцах я изумился.

Оценив готовность сержанта, капитан повернулась ко мне и вскинула руку к козырьку форменной шляпки:

– Здравия желаю, молодой человек! Разрешите представиться: следователь Пензенского отдела внутренних дел капитан Симонова Татьяна Викторовна.

Мне поручено вести дело о происшествии с вами.

Так, как представлять сержанта, по-видимому, было необязательно, то женщина продолжила, поведя рукой:

– Так как здесь и сейчас отсутствуют ваши родные, и мы, соответственно, не знаем, кто они, то ваши интересы временно согласилась представлять присутствующая в палате Кочур Мария Степановна. Вы согласны с такой кандидатурой попечителя?

Я посмотрел на Марию Степановну, которая кивнула мне головой.

Переведя взгляд на следователя, я тоже кивнул.

– Подтвердите вслух, пожалуйста. – настояла следователь.

– Согласен. – прохрипел я.

– Назовите, пожалуйста, свои фамилию, имя и отчество.

Вот вежливая какая – аж противно! И настырная такая же.

– Елизаров Вячеслав Александрович. – ответил я, глядя как девушка-сержант, судя по всему, записывает эти сведения тыкая тем, что я поначалу принял за ручку, в кусок тонкого стекла, уложенный на свои колени.

– Назовите, пожалуйста, дату и место своего рождения.

– отвлекла меня капитан от наблюдения за непонятными действиями своей коллеги.

– Не помню, Татьяна Викторовна! – «А вот тебе, что ты на это скажешь?» – мысленно почему-то обрадовался я.

Я посмотрел на замершего следователя, а потом на сержанта, которая, непонимающе уставившись на капитана, проговорила:

– И что мне писать?

– Подожди! – отмахнулась от неё Татьяна Викторовна.

– Я ведь говорила вам, что у него амнезия.