Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

«Да что ж такое, уже и пошутить нельзя! Правду говорят: язык мой – враг мой!» – сделав непонимающее лицо, я молча, как партизан, переводил взгляд с одной женщины на другую. Хотя сильно хотелось ляпнуть: «Русские не сдаются!». Женщины так же молча и ожидающе смотрели на меня.

– Понятно! – после недолгой паузы произнесла заведующая реанимацией. – А что такое mein Führer?

– Не помню, Мария Степановна. Само вырвалось как-то.

– Попробуй ты, Валя!

– Parlez-vous français? – подключилась заведующая терапией.

…

– Do you speak English? – вторая попытка Валентины Николаевны попала в цель.

– Yes, I do. I speak English, but very bad. – Ух ты, что-то в мою голову Юрий Николаевич – наш школьный «англичанин» – сумел вложить, как я не сопротивлялся. Да и какой-то язык иностранный учить я должен был. Молчание, несмотря на мнимую потерю памяти, выглядело бы подозрительно.

– It is very good! – потёрла руки Валентина Николаевна. – Что я сказала?

– Что у вас всё хорошо! – схалтурил я немного.

Валентина Николаевна ещё что-то хотела сказать или спросить, но в этот момент открылась дверь и в палату въехала тележка с моим обедом.

Нет, это был не роботизированный передвижной колёсный экипаж. За тележкой, заставленной кастрюлями, тарелками и стаканами, в помещение вплыла пухленькая шустрая старушка, которая эту тележку и толкала.

– Кушать подано, господа хорошие! – почти пропела она. – А ну, посторонись!

И покатила передвижной пункт раздачи питания прямо на опешивших врачей.

– Марь Ванна! Вы как всегда в своём репертуаре! – воскликнули одновременно обе заведующие, разбегаясь по сторонам от идущего на таран и парящего чем-то вкусным четырёхколёсного бронекастрюленосца.

– Вот как влепим вам строгий выговор за неуважение руководства целых двух отделений больницы – будете тогда знать!

– Сейчас я тут главная! – ничуть не испугалась решительный капитан столового плавания. – Попрошу освободить помещение! У нас время принятия пищи.

– Ладно, Вячеслав, приятного тебе аппетита. Мы подойдём после обеда.

– потерпев сокрушительное поражение в неравном бою, ретировались за дверь заведующие отделениями.

– Давай, внучок, я тебя покормлю. – проговорила Марь Ванна, накладывая мне тарелку всё той же манной каши.

– А можно я сам? – как-то неудобно стало перед такой заботливой старушкой.

– Что ты, милок, что ты! – замахала она руками. – Мне не в тягость. Вас мужиков жалеть надо, а то слабенькие вы. А ты тем более. Лежать тебе надо – сил набираться. Вот кашка и поможет.