Солитариус

И даже эта прозаичная табуретка тогда сломается, не выдержав груза разочарований, потому что её Дрозд тоже смастерил собственными руками.

Он оставил в покое обломок вешалки и подумал, что мог бы прямо сейчас вернуться домой: Крылатые, как он, обладали правом почти свободно ходить между многочисленными слоями Криптопоса — гости, которым всегда рады, но никогда не препятствуют уйти.

Привилегия давалась немногим — и, как начинал подозревать Дрозд, не бесплатно.

Почему Крылатые? Бытовало мнение, что именно птицам ничего не стоит преодолевать рубежи между соседними реальностями — наверное, поэтому.

Сбросить уродливое тело. Шагнуть обратно в спальню, в мир, где ничего не разрушится только потому, что разрушаешься ты сам, и действительно отправиться в университет. Порадовать маму. Успокоить тётю Нину, порвавшую с Криптопосом и убеждавшую племянника последовать её примеру, пока не поздно. Ответить, наконец, на висящее во «Входящих» с августа письмо Васи — верной подруги детства, которая зачем-то вытянула его на серебряную медаль и которая понятия не имеет, какой он на самом деле свинтус.

— Спаси меня! — вновь заплакал скрытый от глаз ребёнок.

Дрозд энергично помотал головой и поглядел на часы: пятнадцать минут восьмого. Он поднялся, ещё раз рассмотрел со всех сторон треснувшего мальчика — трещина, естественно, не заросла — потом пробормотал:

— В музей, в музей… — накинул демисезонную куртку и вышел на шелестящую дождём улицу.

Мастерская ютилась в длинном трёхэтажном здании, весь первый этаж которого оккупировали магазины и офисные помещения. Кривобокое и неряшливое, оно неустанно сбрасывало на землю чешую облицовочной плитки, словно вдохновлялось листопадом, а в тёмное время суток пестрело неоновыми лампочками и прочей мишурой, отчего напоминало стареющую проститутку. Вокруг толпились многоквартирные дома, обнесённые живыми изгородями.

От сырости и шороха шин Дрозд поёжился. Ветер прибил ему капюшон к затылку, по-хулигански сунув внутрь запах прелых листьев и октябрьскую морось — с этим багажом и подтолкнул в сторону автобусной остановки.

Светофор за углом опять не работал, а неподалёку, на краю изъеденного ливнями бетонного блока сидела старушка.