Солитариус

О своей особенности она говорила, ни капли не комплексуя, и это заслуживало уважения, но Дрозд продолжал сердиться и всё тревожился… забыл даже, о чём тревожился, но… Ах да, глаза! Глаза как у вчерашней старушки — где он их видел, эти глаза, ещё раньше, давно?

В прихожей, проехав между белёной печью и газовой плитой, девушка развернулась и вновь оглядела Дрозда с головы до ног.

— Ох… Садись скорей сушиться, вот сюда.

Печь потрескивала, дарила тепло и напоминала об отце: тот бы сейчас нашёл правильные слова и улыбку; он всегда был приветливым и добрым, очень добрым — и он сломался.

Мальчишка неслышно подобрался сбоку и протянул к приоткрытой дверце, за которой танцевало пламя, правую ладонь. Левую же без спросу вложил Дрозду в руку.

Дрозд отстранился и уставился в широкий проём, который вёл в просторную, освещённую люстрой с пятью кувшинками-плафонами гостиную. Дальше имелась ещё комната: в обклеенной полосатыми обоями стене вырисовывалась тёмная дверь, и пока Дрозд возился с кнопками на ветровке, из-за двери этой выбрался старик — неухоженный, с кислым и брюзгливым видом.

«Может, это дед мальчика?»

А девушка ездила повсюду, складывала на колени какие-то таинственные коробочки и выглядела вполне себе хозяйкой: поправила занавески, поставила на плиту алюминиевый чайник, а вазу с многострадальным букетом водрузила на буфетный столик, так выжидающе косясь на Дрозда и словно вытягивая из него рассказ, что Дрозд возьми да и выдай всё как на духу.

Потом стало стыдно уже за свою болтливость, но засвистел чайник, и оставалось только плюнуть на всё, скрипя от досады зубами.

На стене, над объёмистым ведром, красовался пузатый латунный рукомойник с резным язычком и крышкой как от кастрюли — старинная с виду вещь, такими сто лет никто не пользовался, но всё же вот мыльница на крышке, и мыло в ней скользкое, пахнущее мятой, и язычок скрипит, выпуская тёплую воду.

Дрозд, хлопая кулаком по штанине и чувствуя себя неуместным, как клякса на листе бумаги, шагнул в гостиную — и сразу увидел в рамке над диваном цветной рисунок: изящная маленькая птица расправляла тёмно-индиговые с графитовым отливом крылья, тянулась клювом к небу…

— Зачем это… тут висит?

— Просто так. Синий каменный дрозд — красивый, правда? Он поёт на скалах, когда идёт дождь и другие птицы молчат.