"Злые игры"

– Наша ты красота!

Следом за этим я услышал удивленное аханье Алены и шелест бумаг. Оказывается, ни с того ни с сего изрядная стопка документов взяла да и свалилась со стола. Мало того, разлетелась по всей приемной.

Жанны работа, больше некому, точно она эти бумаги сковырнула. Как видно, задел ее не самый радушный прием, что мне Алена оказала. А может, ее пренебрежительное ко мне отношение тому виной. Жанна оставляет за собой право высказывать мне все, что ей взбредет в голову, но, как я заметил в последнее время, терпеть не может, когда кто-то другой себе позволяет подобное.

И, признаться, меня это начинает немного беспокоить.

– Саша! – Волконский, ни капли не изменившийся, встал из-за стола и пошел ко мне навстречу с распростертыми объятиями. – Как же давно мы не виделись!

– Два с небольшим года или около того.

– А кажется, что лет десять. – Он приобнял меня, но в рамках правил, без всяких новомодных закидонов.

– Это, Дмитрий Борисович, потому что ты с коллективом на выходных никогда на пьянки за город не ездил, даже когда в статусе зампреда пребывал, – пояснил я. – Держался ты от него в стороне, что кадрово верно, а по-людски неправильно. Ба, Ольга Михайловна! И вы тут? Позвольте ручку облобызать.

Ряжская, сидевшая за столом и попивавшая кофеек, одарила меня улыбкой и протянула руку.

– Что-то вы бледны нынче, – сочувственно произнес я. – Дела финансовые совсем замучили, да? Неправильно это. Надо себя беречь. Надо больше отдыхать!

– Да вот, выспаться сегодня толком не удалось, – печально поведала мне она. – Не поверишь, Саша, глаз не сомкнула.

– Что вы говорите! – Я отодвинул кресло от стола и уселся рядом с ней. – Ай-ай-ай! А что так? Бессонница? Хотя... Может, дело в метеозависимости? Погода вон меняется, холода на подходе.

– Да ладно, – вклинился в наш разговор Волконский.

– Поверь мне, Дмитрий Борисович, это ненадолго, – заверил его я.

– Да нет, Саша, не в погоде дело, – вернулась к теме разговора Ряжская. – Тут скорее причины надо искать в других областях. Метафизических, если угодно.

– Я начинаю себя уважать все больше и больше, – сообщила мне Жанна, устроившаяся прямо на краю стола и свесившая с него свои стройные ножки. – Я теперь нечто метафизическое. Круто.