Восемь городов

Где-то из воды выглядывал дельфин – или это просто странная волна? Скользила тень в глубине – или это просто игра света?

Те самые необычные оттенки, которые Милл заметила утром, теперь сыграли по-настоящему – придавая океану налет тайны, окрашивая его загадкой, примешивая иронию безбрежной стихии. Блики на озере и ручье изменились, став отблесками в море, вплелись в узор света и теней.

Зал зашептался; Фенней опустил армарты, медленно выдохнул. Вышло. Кажется, вышло.

– Альт, ты молодец! – Линн описала вокруг него серебристый круг; синие глаза сияли радостью.

– Точно! – Милл зависла у картины, поправляя очки. – Но в следующий раз не медли так, я уж думала, ты решил поспать.

– А ты бы меня мигом разбудила, да? – развеселился художник. Нервозность тут же куда-то делась.

– Да! – подтвердили феи в один голос.

В ореоле голосов в зале Альтен вернулся на место, зная, что морской пейзаж распадается за спиной – но храня его в памяти. Линн, опустившись на его колено, щебетала похвалу, но Фенней тут же отвлекся – на площадку вышел последний финалист.

Дорион Керр замер, направив армарт в пол, не двигаясь с места, не закрывая глаз, глядя перед собой. Альтену показалось, что художник сейчас отрешился от всего, включая голос своей феи – если это возможно. Шевелились только пальцы, поглаживающие медальон.

Мгновение. Другое.

Армарт взлетел вверх, грянув выстрелом; пуля взорвалась слепящей вспышкой.

Перед Керром повисла картина, сотканная из ярких огненных оттенков – лес, охваченный пламенеющей осенью.

«Тишина, – подумал Альтен. – Напряженная тишина».

Похоже, другие разделяли его мнение: комментарии звучали куда тише. Сам Керр стоял неподвижно, даже не повернув голову – что бы его фея ни сказала.

Альтен вгляделся в пламенные краски. Кажется, он что-то уловил – что-то необычное, скрытое… Неясно, что. Непонятно.

Ему казалось, что через секунду он все поймет, поймает странное чувство – но тут Милл дернула его за прядь.

– Альт! Финалистов вызывают на площадку, ты не слышишь?

Фенней снова вздрогнул и поспешно поднялся.

Через минуту все четверо стояли на площадке, не сводя глаз с судей. Семь тедеа негромко совещались, потом один за другим кивнули.