Два в одном

– Ладно, пойдём на свой страх и риск.

Они пошли дальше по улице. Ник крутил головой, высматривая признаки границы между преподавательскими домами и обычным жилым районом.

– Удивительно, что никто из студентов до сих пор сюда не сунулся, – заметил он.

– Так они здесь никогда и не бывали, – отозвался Кайл. – Все ученики знают, что лучше держаться от учителей подальше.

Тут внезапно из каких-то декоративных зарослей на дорогу выскочил человек в белом балахоне. Ник сумел проглотить испуганный возглас, а мальчишки за его спиной разом ахнули и сказали что-то неприличное.

– Кайл и его друзья! – радостно приветствовал их пришелец.

И тут Ник узнал его, хотя без очков и костюма-тройки сделать это было непросто. Перед ними стоял учитель литературы Охламон Пустозвон или официально Охтон Пустель – это Ник вычитал в расписании на стене школьного фойе.

– Что происходит? – спросил Кайл.

– Нарвались на литератора Пустозвона, – ответил Ник.

– Добрый вечер, господин Пустель, – вежливо поздоровался Ник.

– Рад тебя видеть, Кайл, – Пустель широко улыбнулся.

Ник отметил, что выглядел учитель крайне странно. Он был одет в пижаму и серебристо-серый халат, заляпанный какими–то темными пятнами. Его волосы стояли дыбом, правая щека была расцарапана, а глаза сияли лихорадочным блеском.

– Почему вы так поздно гуляете? – спросил Пустель, не переставая кривить рот в улыбке.

– Мы решили обследовать границы карантинной зоны, – выдал Ник версию, первой пришедшую ему в голову.

Такой ответ несколько озадачил Пустеля.

– Вы выполняете задание по географии?

– Нет, мы действуем по собственной инициативе.

– Инициатива – это хорошо, – Пустель энергично кивнул несколько раз и привычно поправил отсутствующие на носу очки.

– А вы, господин Пустель, гуляете? – спросил Ник в свою очередь, чтоб как-то поддержать неловкий разговор.

– Да-да, ночной воздух полезен для тела и души. Приятно прогуляться перед сном, пока не ударили морозы. И как романтично, – Пустель снова расплылся в улыбке от уха до уха.

– Спасибо, господин Пустель! – Ник лихорадочно соображал, как бы отделаться от литератора. – Мы, пожалуй, пойдём.

– У нас дела, – добавил Том.

Пустель вытаращился на него, будто впервые заметил, кто стоит за Ником. Его лицо тут же исказила злобная гримаса.

– Гденыш Томсон! – пронзительно заверещал он.