Изгнанники Данцига

Там было несколько дверей, и лишь одна оказалась не заперта – сторож, дремавший на табурете в тёмном углу, одноглазый и толстый старый финист (бывший по совместительству охранником лавки) сонно и нерадостно на него покосился. Евгений сказал, к кому он, и назвал имена друзей – он признался, что прячется, так как финистам, особенно одноглазым, лучше не врать, зато доверить можно любую тайну. Тот кивнул головой и ответил:

– Хор-р-ошее дело, добр-р-р-рое дело…

Евгений поднялся наверх по старой, узкой и очень крутой деревянной лестнице – в старом покосившемся доме всё было узким и тесным, ведь место на этой улице, как и вообще внутри городских стен, испокон веков стоило дорого.

Евгений понялся на третий этаж – выше был только чердак, населённый пахучим семейством из матери и семи малышей-вервольфов – и постучался в единственную дверь без каких-либо надписей либо дверных молотков.

– Братья-ваганты.

– Толедо – альма-матер ностра. – послышалось за дверью.

Ему открыл Кирилл Рондштайн по кличке Поребрик, а кроме Бронислава там оказался ещё один их товарищ – Йозеф Азимов по прозвищу Страус, студент математики с третьего курса, сломавший себе нос на баррикадах и пришедший сюда прятаться (а заодно и пьянствовать) около часа назад.

– Мы здесь все за одним и тем же: прятаться и пьянствовать. – заметил Бронислав. – Кстати, всё вино мы уже выпили.

– А что те женщины? Прачки, о которых ты говорил? – спросил Евгений.

– Спать хотят. Посылают к чертям.

– Шайссе…

– Зато остался травяной ликёр из Касталии, – ответил Бронислав, наливая ему в кружку из мутной стеклянной бутыли.

Они разговорились: Евгений признался товарищам, что встретил сегодня женщину, которую сильно любил, и теперь ему очень плохо. Он рассказывал всё – по мере того, как пьянел – про Чайку, оказавшуюся одной из марионеток, про их странную страсть и последнюю встречу, умолчав лишь о знакомстве с молодым Антониусом Хиппером.

Он рассказал им всё то, о чём раньше рассказывал одному Иоганну Рэббиту, а под конец заявил, что хочет поднять восстание, перевернуть чёртов город вверх дном и бросить вызов самому Мастеру марионеток.

– Чайка – в плену, а я – как бы рыцарь, понимаешь, шайссекерл? Потому-то я её спасу, а вы, ребята, мне поможете. Мы, чёрт побери, устроим настоящее восстание. Такое, какого этот сраный город не видел уже несколько столетий.