Изгнанники Данцига

Как-то раз он ушёл из дворца, а на рассвете был обнаружен Ночной стражей: голый, грязный, обколотый наркотиками и не в себе. В себя он так и не пришёл – в ту ночь какой-то большой мастер поработал над его сознанием, буквально стерев его душу и записав новую: мелкую безвольную душонку труса и параноика. Юный король сделался послушной марионеткой своих придворных, архитекторов собственного ничтожества, энтузиастом массовых казней, слабовольным олигофреном – словом, идеальной марионеткой.

Он не оставил наследников, а после его смерти Данциг сделался Вольным Городом, суверенной республикой под властью Магистра и Семи Мастеров. Тогда же в городе объявился один из них, бессменный Мастер марионеток, а если точнее – в тот самый год, когда последнему королю так страшно исковеркали душу.[3]

Он вглядывался в ночь, где, сгорбившись, что-то бормотала фигура, и думал: что вдруг этот вот самый бедолага – кто-то вроде того короля, которому перекроили душу – голый, обколотый и весь в какой-нибудь мерзкой слизи.

[4]

Мысль – штука быстрая, как ни крути: Елизар Готтфрик думал свои невесёлые мысли самое большое секунд десять, а сгорбившаяся фигура сделала пару шагов, упала на четвереньки и больше не поднималась. Стражник кутался в плащ, сковывающий холод не оставлял никакого желания двигаться с места, но неизвестное тело в этой части причала было его проблемой, и с ней надо было что-то делать.

– А ну вставай, нелюдь, гадина, сраная муть! – рявкнул он остервенелым усталым голосом, для пущей уверенности нащупывая рукоять своего тесака.

– Встал и пошёл отсюда! Шнель, шнель!

«Если в море сейчас сиганёт, то значит точно гнилец. А если нет…» – унтер-офицер взял за кольцо свой тяжёлый фонарь подошёл к этой странной фигуре, которая при свете масляного фонаря оказалась не королём и не мутантом, а всего-навсего молодым человеком в чёрной студенческой униформе. Он был грязен, взлохмачен и где-то потерял свои сапоги, и тут его вырвало, он согнулся от спазма и мучительно прокричал:

«Шайссе!»[5]

Елизар Готтфрик прикинул, что говорится на такой случай в уставе – а в уставе Ночной стражи чётко сказано:

§ LXIV/II студента вдрызг пьяного, в луже рвоты спящего, увидавши, набок его переверни, дабы тот в луже рвоты своей не захлебнулся, и оставь как есть, ибо законом позволяется отдохнуть ему после трудов учёных.