"Чёрная "Волга"

И пока замученный творческой жилкой Димон сопел в подушку, его друг и сосед по квартире тихонько подобрался к окну и с шумом открыл жалюзи. Солнечный свет тут же выпал прямо на «совёнка», отчего тот ещё плотнее замотался в своё одеяло, став больше похожим на скрюченную предсмертной судорогой гусеницу.

– Архипов, – сонно бубнила «гусеница», – совсем сдурел?

Сергей встал между диваном и окном так, чтобы отброшенная им тень спасла полуночника от дневного света. 

– Подъём! – твёрдо велел он другу, деловито протирая свои очки-хамелеоны салфеткой.

Из-под одеяла осторожно высунулась часть головы с чуть прищуренным то ли из-за света, то ли от недосыпа правым глазом. «Всевидящее око» глянуло на нарушителя сонного царства: высокий поджарый блондин стоял подле дивана и смиренно ждал, пока его закадычный друг соизволит подняться.

Сам он уже готов был к выходу. Выглаженная белая рубашка, чуть приталенная, с длинными рукавами аккуратно заправлена в синие брюки, подпоясанные скромным кожаным ремнём. Лицо гладко выбрито, голубые глаза под линзами очков лучились бодростью, а светлые волосы аккуратно уложены в интеллигентскую причёску.

– Серго, друг мой, – голова вновь скрылась под одеялом, – иди в задницу.

– Ты дурак? – без тени негатива спросил Архипов. – Вставай, на собеседование опоздаем. Или хочешь и дальше по шабашкам деньги клянчить?

– Сам дурак. – отозвалась «гусеница». – Ты иди, я тебя догоню. – и, чуть погодя, добавила: – Но это не точно.

Сергей глубоко вздохнул. У него появилось стойкое желание сдёрнуть с друга одеяло и вылить на его наглую физиономию застоявшийся чай из кружек на столике.

– Тогда остатки пиццы тебе ни к чему. – произнёс он, уходя на кухню.

– Что-о-о?! – тут же вскрикнул Димон. – Стоять! Не тронь священную амброзию, смертный! – А затем жалобно протянул: – Она же гавайская, у тебя на ананасы аллергия, очкарик!

В попытке вскочить с дивана он, запутавшись в одеяле, свалился на пол и ударился об него головой.

– Что ты ржёшь, зараза такая? – кряхтел Дима. – Помогай давай! А ну, убери камеру! Убери, говорю! Ну, погоди, сейчас я…

– К твоему сведению, – всё ещё смеясь, говорил Архипов, – у меня аллергия на абрикосы, а не ананасы.