РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

И он решительно направился в самую гущу песьеголовцев, брезгливо отводя их мускулистые, узловатые ноги и длинные дубинки могучим плечом.

– Ну, надо же, – бросил в сердцах Денис. – Тут такая крутая каша заварилась, а у меня голова занята совсем другим.

– Чем же это, например? – поинтересовался Маленький Мальчик.

– Разве ты это поймешь, здесь, в Архипелаге? – махнул рукой Денис, силясь скрыть подступающее к горлу отчаяние. – Хорошо вам тут: сражайся, борись, ищи и находи! А мне‑то еще нужно теперь срочно придумывать причину для бабушки, которую я и не помню толком.

– Правильно видишь, – похвалил его маленький волшебник.

– И как, интересно, я теперь смогу уехать из дома на целую неделю? – мрачно пробурчал Денис. – Во‑первых, я не могу это сделать без спросу. Да тут еще и баба Люба уехала к сестре. Ее я мог бы еще попытаться как‑нибудь уболтать. Она ведь сама меня прошлым летом уговаривала поехать на два месяца в "Лукоморье"! В детский спортивно‑оздоровительно‑познавательный лагерь! – выпалил он без запинки.

И тут же горестно шмыгнул носом, как бы говоря: чего тут рассуждать, дело это совсем гиблое.

– Я и до сих пор еще толком не знаю, чего это Любовь Николаевна так загорелась тогда этим "Лукоморьем"...

Маленький Мальчик улыбнулся и потрепал Дениса по плечу.

– Много будешь знать – скоро состаришься. А чего сильно хочешь – непременно когда‑нибудь откроешь. Так‑то, брат...

– Ну, да, – покачал головой Денис.

На смену бабе‑Любе приезжает баба‑Вера! Завтра к утру уже обещалась быть.

– Поня‑а‑атно, – протянул Маленький Мальчик и ухмыльнулся. – Но ты вот что, приятель. Утро вечера всегда мудренее. Я думаю, и это образуется. Ясно?

Денис поднял глаза, полные удивления, но озорной волшебник быстро приложил палец к его губам и прошептал:

– Тс‑с‑с... Ничего не говори. Просто поверь. Лады? И возвращайся спокойно домой.

– Ну, лады... Немного песка у меня еще осталось, – недоверчиво пробурчал Денис. – А только все равно я в чудеса не верю. И особенно – в нашей Закрытке.

Как и всегда, Денис опять не сумел почувствовать тот миг, когда он выбрался из песочного плена. Непонятным было и то, что песка потом уже не было нигде. Ни в одежде, ни в ботинках, ни на лице, ни тем более – в волосах.