РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Уже в который раз в последние дни он сталкивался с несправедливостью и с ее худшими проявлениями — предательством и обманом.

— Поэтому мне и не нужен человек, писавший ее, — пояснил следопыт. — Он ведь, в отличие от тебя, и так знает все, что там написано. Зачем тогда я ему, скажи на милость?

Денис по‑прежнему угрюмо молчал.

— Но... если ты откажешься... мне придется предпочесть тебе того, другого... Конечно, придется с ним немного повозиться, — произнес Доминик, как бы размышляя вслух.

— Что, он тоже не захочет быть с вами этим.

.. садоводом? — язвительно сказал Денис. И не выдержал — в его голосе зазвенели слезы. — Не станет превращать Архипелаг в...

— Захочет, — пообещал следопыт. — У него просто не будет иного выбора. А у тебя он пока есть.

— И у тебя тоже, Доминик! — прогремел под сводами Сердца Лабиринта могучий и суровый голос. Как будто ожил сам великий волшебник Озорин и заговорил каменными устами древних гор.

В конце дорожки, той самой, на которую надеялся еще минуту назад Денис, стоял Егорий Ильич, старик‑богатырь.

Он был в гневе подобен грозному славянскому божеству — со сверкающими глазами, раздувающимися ноздрями, само воплощение силы, веры и несгибаемой крепости тела и души. Правда, его рубаха была здорова забрызгана глиной и грязью.

А за его спиной застыл Маленький Мальчик, хмурился хруль, и теснились волки.

Больше Денис никого не успел разглядеть в тот миг, когда следопыт сдернул со спины и навел на него взведенный самострел.

ИСТОРИЯ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. РЖАВЫЕ ВЕТРЫ ВСЕГДА РОДЯТСЯ В РЖАВОЙ ДУШЕ

— Напрасно стараешься, между прочим, — молвил Егорий Ильич.

— В сердце Лабиринта Озорина оружие бессильно.

И в ответ на удивленные лица друзей и морды волков потомок русского богатыря пояснил:

— Такова была воля пресветлого Озорина. Он пожелал, чтобы место, где средоточие его магии, никогда не омрачали кровь и смерть. Поэтому можешь опустить свой арбалет, убийца!

— Хотел бы я, чтобы на земле повсюду царила такая магия, без крови и смерти, — процедил сквозь зубы Маленький Мальчик.

Стоявший за ним барон Густав вежливо наклонил голову в знак уважения к пожеланию друга. Однако волки, как известно, существа плотоядные, и у них на этот счет вполне могло быть и другое мнение.

Следопыт — надо отдать ему должное — не стал проверять правдивость слов Егория. Он саркастически покачал головой и бережно положил самострел наземь. Годы испытаний, поисков и засад приучили его с благоговением относиться к собственному оружию.