РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

В кино он часто видел, как герои приводят в чувство красивых, но не в меру истеричных героинь. В таких случаях нужно поскорее дать им одно из двух верных средств: либо стакан чистой и холодной воды, либо пощечину позвучнее. И, поскольку воды рядом не было, ни чистой, ни даже грязной, Денис примерился, зажмурил глаза и залепил себе хлесткую, звонкую пощечину.

Получилось даже слишком хорошо. У него аж искры из глаз полетели. А вслед за ними брызнули слезы.

Потирая ушибленную щеку и вытирая глаз, Денис насторожил уши и прислушался.

Это его немного приободрило. Денис даже замурлыкал какой‑то варварский боевой мотивчик и победоносно огляделся вокруг. Именно в это мгновение что‑то легко коснулось его ноги.

Как ужаленный, он отдернул ногу и поджал ее под себя. Получилось довольно уморительно, особенно если посмотреть со стороны. На дне огромного горного лабиринта стоит как цапля, на одной ноге, мальчик с выпученными от ужаса глазами и трясется как заяц.

Но теперь здесь были еще и другие глаза. Они‑то и смотрели сейчас на мальчика со стороны.

— Объясни, пожалуйста, зачем ты себя бьешь? — раздался прямо из‑под самых ног Дениса тоненький голосок. Между прочим, тот же самый, что хихикал минуту назад. Денис осторожно глянул вниз и медленно опустил ногу.

Рядом с ним, на задних лапках, стоял, чуть покачиваясь серый мышонок. Передними лапками он облокотился на ботинок Дениса, смешно растопырив крохотные пальчики.

Денис же смотрел на крохотного зверька, как если бы он был действительно величайшим чудом во всем Лабиринте. А он‑то был абсолютно уверен, что в этой гигантской и мрачной головоломке он совсем один‑одинешенек! Но откуда, интересно, взялась тут эта мышь?

— И действительно: откуда же ты взялся? — улыбнулся Денис. — За целый день я не встретил тут ни одной живой души.

— Здесь нет живых душ, — пропищал мышонок. — Тут только камни и лед. И еще эти... как их...

Он наморщил носик, что‑то вспоминая. Причем сделал это с таким усердием, что даже чихнул.

— Признаки, вот кто! — вспомнил, наконец, зверек.

— Какие еще признаки? — удивился Денис. — Чего — признаки? Предмета?

Он попытался представить, как по Лабиринту носятся из конца в конец ожившие безумные прилагательные и напыщенные причастия. И едва снова не расхохотался.