РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Позади тянулась такая же дорожка, но уже в нескольких метрах она раздваивалась. Впереди же был прямой путь, по крайней мере, в обозримом пространстве. И мальчик, в одночасье решившись, зашагал вперед, по направлению своей же стрелки.

Денис дал себе строжайший наказ все время держаться только левой стены. Поэтому в случае тупика он должен был вернуться до ближайшего поворота. Таким образом Денис решил обезопасить себя от опасности кружить на одном месте и всякий раз возвращаться к собственной стреле на каменной стене.

Когда ты оказываешься в западне, даже если она соткана из камней и льда, очень важно уже с первых минут не пасть духом. Денис понимал, что чем дольше он будет сидеть под своей стрелой, тем скорее им овладеют отчаяние и страх. А затем придет безразличие. В первую очередь, к самому себе.

Нужно было двигаться. И к тому же в Лабиринте было ощутимо прохладно. О том, что будет ночью, Денис пока старался не думать.

Очень скоро его стали одолевать воспоминания.

Денис шагал, строго вдоль левой стороны стен, и думал о доме и родителях.

О своих двух сестрах‑бабушках, которые оказались такими разными и вместе с тем чем‑то схожими, близкими людьми.

Потом он перебирал в памяти всех одноклассников, знакомых по двору, наконец, просто приятелей. Он нарочно не касался пока в своих мыслях самых важных для него сейчас людей.

Денис понимал, что ему будет очень больно и трудно думать о Маленьком Мальчике и его спутниках, оставшихся где‑то далеко, в Черном Городе.

Он не знал, каким образом Кристина могла очутиться здесь, в мире, подвластном волшебству.

Он никак не мог взять в толк, зачем судьба должна была повстречать их с Максимом. И чего ради тот вдруг потащил незнакомую девочку сюда?

Судя по его записке, Кристина тут уже угодила в какую‑то беду. А он, Денис, теперь бродит взаперти, как медведь в зоопарке, не в силах помочь ей хоть чем‑нибудь.

И, наконец, Денис гнал от себя все мысли о Максе и его злополучной записке. Но они неотвязно бежали за ним Шли вразвалку по ребристым граням дорожных камней.

Ковыляли, выбившись из сил, но все‑таки упорно тащились следом. Денису даже чудилось, что они призывно машут и зовут его — там, за спиной и очередным поворотом.

Но он упорно шагал вперед. Потому что чувствовал: стоит ему остановиться, дать слабину хотя бы на миг, и эти проклятые, предательские мысли его окончательно победят и положат на обе лопатки.

Когда Денис понял, что он задумался и только что пропустил очередной поворот налево, он сдался.