РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Именно на месте прогоревшего костра следопыт и соорудил подобие палатки. Он натянул на четырех колышках свой широченный плащ и подпер его еще двумя жердинами наподобие крыши. Вот тогда‑то Денис и понял всю разумность затеи с костром: земля была теплая, даже горячая, и это ощущалось и сквозь куртку, и через свитер.

Они наскоро перекусили — у следопыта нашлись вяленое мясо, хлеб и сыр — и улеглись, глядя сквозь прорези плаща ввысь, на молодые, робкие звезды.

Над головой нависали каменные своды утесов, от земли разливалось приятное тепло, и даже в животе не урчало.

— Вы так и не скажете, куда мы все‑таки идем? — спросил Денис, сосредоточенно покручивая колесиком своих наручных часов.

В последние дни его часы почему‑то очень сильно барахлили — то бессовестно отставали, то вдруг принимались безудержно мчаться вперед.

— Отчего же? Теперь — могу, — пожал плечами следопыт.

Прежде он сидел, обхватив плечи руками, медленно покачивался и смотрел на звезды неподвижным, задумчивым взором. Теперь следопыт привалился к каменной стене утеса, положил на колени свою дорожную котомку и рассеянно поигрывал узлами ее ремешков.

— И куда же? — тон Дениса стал уже настойчивее.

— Ты когда‑нибудь слыхал про Испытание Озорина? — покосился следопыт.

— Честно говоря, смутно, — признался Денис. — Это, наверное, там, где Горы Справедливости?

Еще минувшим летом в Лицее Денис несколько раз слышал, как старшие ученики по ночам возле костра рассказывали о таком месте, где будто бы очень трудно кривить душой. Якобы за Черным Городом есть горы, на которых с давних пор лежит таинственное заклятие Озорина — могучего волшебника, которого никто и никогда не видел воочию.

Такими уютными и веселыми вечерами у лицейских костров высказывалось немало самых необыкновенных предположений насчет личности легендарного, таинственного чаровника.

Кто‑то утверждал, что Озорин выглядит как древний старец, убеленный сединами и умудренный тайным, нечеловеческим опытом. Кому‑то чаровник Озорин представлялся вечно юной волшебницей или прекрасной феей. А мужское имя — это, дескать, просто так, для маскировки.