РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

Это была вещь волшебницы.

В кожаном футляре Веры Николаевны лежал плотный листок белой бумаги. Чистый с обеих сторон, кроме поясняющей бледной надписи: ДЛЯ ЗАМЕТОК. Его нужно было передать Денису, но только в каких‑то особых обстоятельствах. И Леся теперь думала, сумеет ли она правильно определить или почувствовать, когда именно придет это важное время особенных обстоятельств.

Немного подумав, она махнула рукой.

«Только Дениса сначала нужно еще разыскать!» — мысленно показала самой себе язык Леся. — «Что там говорила Вера Николаевна насчет того, чтобы довериться чувствам? Попробую, пожалуй, пока наш умник сочиняет свои теории.

И она переложила заветный футлярчик во внутренний карман пальто.

Туда, где уже лежал и ждал своего часа другой конвертик, и тоже с листом бумаги. Но в отличие от первого, чистого листка, этот был исписан мелким почерком.

Леся хоть и не заглядывала в заклеенный конвертик, но знала это наверняка. Потому что она вовсе не случайно училась в Лицее Чародейства и Волшебства. Есть вещи, которые чувствуешь и так, на расстоянии.

— Ну, что, добры молодцы да красны девицы? Будем так и дальше раздумывать? Или все‑таки действовать пора пришла?

Леся мгновенно обернулась. И тут же от радости прикрыла рот ладошкой.

У куста ракиты, где еще минуту назад было пусто, стоял высокий и кряжистый старик. Он был одет в рубаху навыпуск и синие казацкие галифе, заправленные в мягкие яловые сапоги.

Да, со времени их последней встречи Егорий Ильич — а это, конечно же, был он! — мало разнообразил свой прежний и, надо признаться, весьма непритязательный гардероб.

Внук знаменитого муромского богатыря оставался верен себе и по части разговора — все так же был притворно‑грубоват и ироничен. А мохнатые брови Егория Ильича опять хмурились с напускной суровостью. Но после победы над Князем Нелюдой Лесю с Максимом ведь уже не обманешь!

И через минуту оба подростка уже были крепко прижаты здоровенными ручищами Егория Ильича к его широченной груди.

— Вы ведь от самого Берендея Кузьмича, да? — радостно улыбаясь, все время переспрашивала Леся.

— Что значит — от самого? — прогудел богатырь. — Берендею, почитай, чуть больше полтыщи лет будет, всего‑то! Молод еще больно наш Берендеюшка, и умом и волосом, чтоб Егорию из Муромичей у него на посылках‑то бегать!

И старик усмехнулся.