Черное с белым не берите

Девушка явно задумала что-то не очень хорошее… и даже наоборот, черезвычайно плохое…

– Я боюсь это открывать, – прошептал Лукич, показывая на рюкзак, когда девушка быстрым шагом рванула в темноту по направлению к набережной.

– И не открывай, – отвечал ему Янек, также шепотом. – Ты покарауль-ка лучше провиант, пока кто-нибудь не позарился, а я побегу ее догонять.

– Думаешь, девка самоубиться решилась? – сказал Лукич, опускаясь на ящик, с которого только что встал Янек.

– Почти уверен. Спрячь-ка енту сумочку под прилавок и посиди тут.

Спасем – глядишь, нам это в карму и зачтется.

– Так бы и сказал, что она твоя знакомая, – буркнул Лукич ему вслед.

Янек включил третью скорость и успел-таки перехватить девку как раз когда та уже занесла ногу, чтобы взобраться на перила мостового ограждения.

– Ну, рассказывай, – произнес он, схватив девчонку за плечи, потому что надо же было с чего-то начать отвлекать ее от грустного намерения любой ценой прервать цепочку страданий, в которые превратилась ее жизнь.

«Любовь! – подумал он сочувственно. – поссорилась со своим летчиком, наверное.»

Оказалось – ничего подобного, на этот раз Янек ошибся. Все обстояло гораздо серьезнее – и, одновременно, понятнее.

– Мне… нельзя больше…жить, – прошептала девушка в отчаянии. – Я… я великая грешница. Я… убила свою родную мать…

И слезы снова покатились по ее щекам. Что можно сказать в таких случаях, и надо ли вообще что-то говорить, Янек понятия не имел. Как человек нерелигиозный, о грехах он имел весьма смутное представление.

То есть перечень их был ему известен, но чтобы нарушив одну из заповедей, человек побежал топиться – о таком феномене он слышал впервые.

Зато он отлично знал, что такое совесть, и какой она может быть жестокой. Но сказал он опять же нечто иное, чтобы повернуть направление мыслей девчонки с накатанных рельс на более безопасную дорогу. Отлично зная, что приводить аргументы сейчас можно только такие, какие человек способен принять, и вспомнив, что для верующего человека может быть важным, Янек поднял вверх указательный палец и со всей укоризной, на которую был способен, произнес:

– А ты исповедовалась перед смертью?

Девушке необходимо было высказаться, просто облегчить душу.

Вот только показывать жалость к ней было нельзя –можно было только помочь ей принять правильное решение, чтобы оно исходило не со стороны Янека, а изнутри ее самой. То есть расспросить ее о подробностях происшествия, уменьшить чувство вины и сделать ношу в подъем.