Ведьмина доля

– Может, кто-то подставляет городскую нечисть, прикрываясь вами. А может, – и прямо взглянула на своего собеседника, – вы темните, уважаемый.

– Не больше, чем вы, Ульяна Андреевна, – проговорил «паук» доброжелательно. – Без толку же на вас нападать да сети ставить, даже пришлым. Жизнь-то всем мила, а от Круга пощады не жди.

Мы замолчали. Никто не хотел раскрываться первым.

– Пора мне, пожалуй, – он встал и оправил пиджак.

– Стойте, – я серьёзно посмотрела на него снизу вверх. – Вы же понимаете, что не имею права спускать это дело на тормозах.

– Понимаю, Ульяна Андреевна, прекрасно понимаю, – Арчибальд склонил голову. – И свою ответственность понимаю. Виноват. И готов к наказанию.

– Наказание определит Верховная... – я поколебалась, но озвучила свое мнение: – Подстава это, точно подстава. Я замолвлю за вас словечко, но...

– У вас иммунитет закончился, – заметил он, втянув носом воздух. – Давайте обновлю.

Я сняла куртку и закатала рукав водолазки. «Паук» задумчиво провёл когтем по моему левому предплечью:

– Вероятно, только вы нам и верите...

– И, надеюсь, не зря.

Мой собеседник с минуту молчал, только смотрел в упор. Жёлтые нечеловеческие глаза слабо мерцали в темноте, скрывая мысли, острый коготь царапал кожу, вырисовывая паучий узор. Стремительный укол – темнота – и сиплый шепот на ухо: «Девочка – ключ. Ключ к древней, тёмной и страшной истории. Смертельно опасной истории.

Когда я очнулась и проморгалась, он уже ушёл. Невысокий, прихрамывающий и сутулый старичок – умная и опасная нечисть, едва ли не сильнейшая в городе.

Я встала, подобрала тапку и вздрогнула. Сотовый из кармана джинсов завопил так надрывно, что я сразу поняла, кто обо мне «вдруг» вспомнил.

– Ульяна! – рассерженный бас. – Где тебя черти носят?! Живо домой, ты мне нужна!

О, не прошло и года...

– Вообще-то это ты мне нужна, – проворчала я сварливо. – И с утра...

– Домой! – рявкнуло на весь квартал, и тётя Фиса бросила трубку.

Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа...

У Верховной был шикарный оперный голос, и по его звучанию мы наловчились определять, с какой целью нас хотят.