Ведьмина доля

Как плачут взрослые, не умеющие плакать. Не желающие плакать у кого-то на плече. Отвергающие понимание и сочувствие как нечто недостойное. И так некстати запищал домофон... Кирюша снял трубку, молча выслушал говорящего и показал мне на сотовый.

– Спасибо, дружок, я знаю, – устало кивнула. – Арчибальд, собственной персоной. Передай, чтобы подождал.

Скелет укоризненно клацнул нижней челюстью. Я подняла брови:

– Что? Как похабные сообщения писать и рассылать всем подряд – так ты мастер, а как написать «подождите десять минут, пожалуйста» – так сразу «говорить не умею»?

Кирюша грустно покачал головой, пожал плечами и отвернулся.

Костяшки пальцев бодро забарабанили по клавиатуре сотового. Зойка, хлюпая носом, тихо хихикнула. Я с облегчением улыбнулась. Схлынуло.

– Пойдем-ка в ванную, – я помогла девочке встать. – Умоешься, переоденешься и в постель. Хватит на сегодня приключений.

Она последовала за мной послушным зомбиком. Умывальник – полотенце – пижамка – постель. Подоткнув одеяло, я провела указательным пальцем по ледяному лбу, шепча наговор-колыбельную, и ещё несколько минут сидела рядом с Зойкой, прислушиваясь к её сонному дыханию.

Однако, дела...

– Жор, если боишься – пойдём со мной, – я быстро обувалась.

– Негоже трусити, коли мертвий, – сухо отозвался призрак из кухни и красноречиво зашелестел газетой: – Уль, а шо есть – «самая длинная сторона прямоугольного треугольника, противоположная прямому углу»? Десять букв.

– Гипотенуза, – я взяла ключи и отобрала у Кирюши сотовый.

– Закройся.

Спускаясь – для разнообразия пешком – я позвонила и извинилась за сорванную встречу. Форс-мажор, да. И снова намечать встречу пока отказалась. Сунула в карман джинсов телефон и запрыгала через ступеньку, глупо улыбаясь. Мне было хорошо. Отлаженная «трясинная» жизнь на глазах ломалась и комкалась, а я смотрела на это со стороны и ловила кайф.

Сумбур и неожиданности для меня – как свежая кровь для акулы. Это азарт, экстрим и эйфория от движения. В распланированной жизни ты идешь пешком, от одной метки в еженедельнике к другой.

Лишь опасность и неизвестность заставляют не бежать – лететь вперед. И дышать жизнью. И пусть осенний ветер чужих обострений и дальше ломает планы – впервые за пять лет я наконец снова чувствую себя живой. И летящей. Как на метле – на скорости двести километров в час, когда неважно, что впереди падение. И неважно, уцелеешь ли. Важно лишь ощущение движения. Непрерывного. Безоглядного. Свободного.