Отражение сна

Он ненавидел сноходцев, ненавидел всех людей, как только может создание ненавидеть своих создателей. Он ненавидел мир снов, который был для него клеткой, и мир яви, который был для него чужбиной. Он ненавидел даже Куратора — владыку-дезертира.

Князь Баалормор не кричал о своей ненависти, его голос давно перестал быть голосом человека. Но каждое его движение, каждое его шипение были пропитаны этим чувством, как смертоносным ядом.

Марина закончила обход — оббег — сноходцев. В нерешительности положила руку на плетёную сумку.

— Ты знаешь, что это? — торопливым шёпотом спросила Оша, снимая с шеи сумку.

— Нет, — показалось, или он говорил сдавленно? — Но оно фонит силой, как... как... Да кидай уже!

И Марина кинула — всю сумку целиком, для надёжности обмотав её ремешком.

Это было чем-то вроде дымовой гранаты. Только без дыма. Оно портило видимость иначе: искажало пространство, дезориентировало, отнимало ощущения. Органы чувств были на взводе — но они не могли чувствовать.

Марина не ощущала даже присутствия Оша — да и был ли он здесь ещё? Не задела ли его непонятная и мощная энергия?

Постепенно чувства стали возвращаться: под ногами был твёрдый шершавый пол, воздух почему-то пах болотом, сквозь мрак помигивали огоньки. Движений не было.

Хотя... Да вон же Кева пошатываясь стоит над какой-то тёмной кучей! Что она собирается с той делать? И куда подевался Алекс-«богатырь»?

А вон распахнулась дверь. Кева резко повернулась на звук — и её лицо взорвалось.

Или шум был не от взрыва — он был от выстрела. Выстрелов. Таких громких и быстрых, что их даже не удалось сосчитать.

Тело бабушки-охотницы, которой снесли полголовы, осело на пол.

Яна опустила пистолет.

Стоп, что?!

Но в дверях стояла именно Яна — сноходец, Патрульная, наставница. Убийца.

Яна учащённо дышала, вытирала пот со лба. Она была непохожа на саму себя. Где та спокойная, весёлая, холёная женщина, которой она была раньше? Почему сейчас при взгляде на неё казалось, что она бежала сломя голову, не спала несколько суток и.

Марина бросилась к ней — и ни призрачная хватка Оша, ни всё увиденное не смогли её остановить. Зато это смог сделать взгляд Яны — Марины врезалась в него, как в стену. Она уже видела такой взгляд — давно, на сорвавшейся тренировке, когда Яна смотрела на истекавшего кровью сноходца и склонившегося над ним заблудшего. Взгляд выжженной бездны.

— Не надо, — тускло сказала Яна.