Портрет девушки в черном цвете

Женщины уединились для беседы в комнате, которая служила своеобразным салоном, а Генрих пригласил литовского дворянина к себе в кабинет. Хозяин предложил гостю новомодную вещь – курение табака и, к его удивлению, пан Михал согласился с удовольствием, что сразу расположило к нему барона. Выдыхая густые и душистые клубочки, шляхтич пояснил, что приобщился к этому новому удовольствию в Стамбуле. Хозяин, в свою очередь, не преминул подчеркнуть, что он получает табак из Франции, а туда его привезли из колоний. Некоторое время мужчины просто молча наслаждались процессом.

– Вы, пан Михайлович, теперь отправляетесь в Дрезден по делам?

– Да, господин барон. Я попытаюсь найти следы того замечательного порошка, которым прославился при дворе курфюрста шотландец Александр Сетон[1].

– Но в Германии может быть очень опасно. Конечно, сейчас военные действия и в Чехии, и в Саксонии не ведутся[2], но все может произойти. Кроме того, везде бродят различные шайки.

– Мне надо ехать, кроме того, моя жена ожидает ребенка, и хотелось бы найти место, где можно было бы спокойно пожить хотя бы некоторое время.

– А ваши родственники в Литве?

– Там сейчас тоже не все спокойно, Смоленск находится слишком близко к Москве.

– Ваша жена? Извините, что спрашиваю, но...

– Это необыкновенная история. Несколько лет назад я сопровождал несчастного гетмана Жолкевского.

– Так вы были в его войске во время этого побоища христиан на Днестре[3]?

Литовец замолчал, внимательно изучая узоры на стекле.

– Скажите, Генрих, в Венеции я немного интересовался производством стекла. Признаюсь, таких бокалов я там не видел.

– О да, Михал, эти бокалы изготовил для меня сам Кашпар Леман[4]. Такого еще нет практически ни у кого. Необыкновенное произведение искусства. Необыкновенное. Но вернемся к вашей истории.

– Вы правы, Генрих. Да, я был там. Предательство погубило героев. Гетман погиб, а меня турки взяли в плен, и Кантемир-мурза отправил в Стамбул вместе с другими пленниками, головой несчастного гетмана и его саблей. Долго прождав выкупа, хозяин, один из турецких беев, узнав, что я знаю русский и турецкий, передал меня арабу, который уже несколько лет проживал в Константинополе. Можно сказать, повезло.