Портрет девушки в черном цвете

[4] Европейскую известность чешское стекло начало приобретать с конца XVI и начала XVII века, когда художник и гравер Кашпар Леман первый в Чехии стал гранить и резать приготовленное по особому рецепту стекло так, как до этого гранили и резали только драгоценные камни или горный хрусталь.

Глава 18. Моя дорогая, встретимся позже

Шварцберг. 27 мая 1623 года

Две дамы сидели в салоне замка. Обычные посиделки за чашкой чая. Разговор не клеился. Казалось, было совершенно непонятно, о чем могут беседовать такие разные женщины: баронесса в шикарном платье с высоким стоячим воротником, со множеством кружев и с необыкновенным камнем на груди, и сидящая напротив нее сероглазая женщина, одетая значительно скромнее.

Единственное, что могло их объединять – цвет их украшений. И фантастический камень на шее Беатрис, и значительно меньший по размеру, но также притягивающий взгляд камень в перстне на руке Александры, были одинакового, необыкновенного глубокого черного цвета. Несколько попыток найти общие темы для беседы не удались, гостья, словно на показ, сохраняла полное равнодушие к любезным вопросам и репликам хозяйки.

Наконец, хозяйка попробовала еще раз прервать молчание:

– Надеюсь, вы любите чай? Генрих предпочитает всем напиткам венгерское из наших виноградников.

– Но там сейчас война, венгры, турки, кальвинисты, мусульмане, христиане. Ваши имения не пострадали?

– О нет, муж умеет договариваться со всеми. Я знаю, он встречался с Габором Бетленом[1]. Великий человек. И к нам в замок приезжали совершенно необыкновенные люди. Все уезжали удовлетворенные. Но это бывает утомительно. Все эти гости, их слуги, приёмы, беседы. Муж тоже часто вынужден выезжать с ответными визитами. А как вы находите этот напиток? Он еще не так распространен, но при дворе его уже пьют многие.

Александра, до этого слушавшая достаточно внимательно, поморщилась от досады.

– Мне часто приходилось пить чай в Константинополе. Скажите мне, а ваш муж… Как он относится к этому… амулету.

Беатрис вздрогнула и накрыла кристалл, прижимая руками к груди. Секунда, и это уже была другая женщина. Вместо расслабленной глупенькой аристократки перед Александрой словно появилась готовая к атаке дикая кошка.