Дева и лев

Это ли хотели услышать достойные мужи?

− Готовьте бумаги, − коротко ответил де Виллардуэн. − Я поставлю свою печать.

− А как же носитель старого знания? Анри де Сен-Клеман, страшная тайна Франции, не думал, что достоин такой чести.

По спине Анри побежали мурашки страха. Немногие знали, для чего гербовая печать де Сен-Клеманов скрепляет все важнейшие бумаги французской короны и знатнейших сеньоров. Дожу это было ведомо. Маршал повернулся к де Сен-Клеманам.

− Освобождение Гроба Господня − высшая ценность, − сказал отец.

− О, я понимаю, − дож снова растянул беззубый рот в улыбке. − Цель выше средств.

− Наша цель, милорд, − уточнил отец. − Старое знание удержит от клятвоотступничества вас.

Дож продолжал улыбаться, но быстро застучавший по креслу палец выдал его раздражение.

− Мы составим документ так, чтобы вырвать из ваших сердец недоверие. Прошу, наслаждайтесь пребыванием в Венеции!

Это был приказ уйти, и Анри выполнил его с радостью. В слепом доже чувствовалось нечто пугающе безжалостное − то ли простота, с которой он предложил транспорт до Святой Земли в обмен на уничтожение христианской крепости, то ли сам образ вождя, дотянувшего до возраста библейских праотцов, но сохранившего острый ум и способность к интригам.

− Будь благоразумен, Анри, − сказал отец, прощаясь с сыном на площади перед дворцом. − Соблазны губят душу.

− А отсутствие соблазнов − тело, − дядя хлопнул Анри по плечу.

− Сделаю правильный выбор.

Он напился быстрее, чем обычно. С помощью Антуана Одноглазого и Борхи Анри вышел из таверны, чтобы подышать.

Верный Гвидо остался охранять стол, почивая в луже дешевого вина. На воздухе Анри стало чуть лучше, и он признался спутникам в пьяной любви. Борха фыркнул, Антуан, вливший в себя даже больше, чем Анри, и державшийся на ногах только благодаря могучему сложению, запечатлел на щеке молодого рыцаря колючий поцелуй.

Ночная Венеция была прекрасна. Итальянцы не жалели масла на освещение центральных кварталов, факелы лодочников освещали каналы, желтые всполохи танцевали на резных перилах мостов, а вместо тревожного шума лесов возле замка Сен-Клеман, к которому привык Анри, отовсюду доносились смех, возбужденные голоса и песни.

Рыцарь сделал глубокий вдох, закрыл глаза, от чего голова пошла кругом, и засмеялся. Плевать на угрюмого Борху, который доложит обо всем отцу! Анри заслужил немного счастья хотя бы за то, что выдержал встречу со страшным дожем.

− Нет! Нет!

Не распознать в голосе отчаяние и страх было невозможно.