Новый Год плюс Бесконечность

— Вот! Надеюсь, теперь никто не будет считать меня сумасшедшей? Мыши есть, они существуют, и они уже наводнили весь этот ужасный, холодный, мертвый дом! Скоро мы все будем просто давить их ногами, едва встав с постелей!

Она резко развернулась, шурша юбками, с самым торжествующим видом, но тут же остановилась и медленно поворотила голову в сторону баронета. На сей раз молодой человек выдержал ее горящий взгляд, хотя ему показалось, что он почти физически ощутил исходящее от Мари презрение и ненависть.

— Вы разве все еще здесь, господин Монтаг? Поверьте, всем будет лучше, ежели вы уедете.

Прошу извинить за откровенность, — заметила она язвительно с очаровательной полуулыбкой на капризных пухлых губах. — Но я, увы, героиня не вашего романа. Место подле меня занято навеки. Так и знайте! И — прощайте же, вы еще успеете быть счастливым.

Нежданно грустная улыбка озарила ее лицо. Но затем девушка упрямо мотнула головой, точно птица, встряхивающаяся поутру от прохладной росы. Твердыми шагами, не свойственными больной, Мари вышла из залы и оставила позади себя совершеннейшую немую сцену.

Первым пришел в себя Вадим.

— Это... это просто неслыханно! Бог мой! Неужто дражайшие мои родители всерьез когда-то могли... Остановить свой выбор на девушке, которая с легкостью достает из ридикюля разорванных крыс? Это что — тоже девичьи капризы? Да ведь тут просто анфан террибль какой-то... в юбке к тому же. Пьер! Мы немедленно пакуем чемоданы.

— Как вам будет угодно, — склонил голову слуга. Он уже завернул мыший трупик обратно в шелковую тряпицу и спрятал.

— Но, хозяин, прежде мы должны освободить Арчи...

И он почтительно взглянул на крестного. Тот, однако, выглядел крайне заинтересованным чем-то, даже — оживленным.

— А вы обратили внимание на куклу, господа?

— Знаете, уважаемый Дроссельмейер, — в сердцах воскликнул молодой человек. — Мне кажется, что она, Мари то есть, просто чокнулась на этом проклятом зверозубе! Вы слышали, на что она намекала? Мне уже вполне понятно, а вам, господин крестный, полагаю, и доподлинно известно.

Юная мадемуазель Мари питает сердечную склонность лишь к одному существу — своему чертову щелкунчику, вот что я вам скажу.

— Возможно, возможно, — увлеченно пробормотал крестный. — Но сейчас — вы не обратили внимания на одну очень существенную деталь касательно ее куклы?

— А как же, — меланхолично отозвался Пьер. И осторожно указал пальцем на свой рот.

— Ага! — вскричал Дроссельмейер, потирая руки от удовольствия.