Новый Год плюс Бесконечность

Заглянули в отхожие места, в том числе для слуг и служанок. Пьер изучил внутренности даже огромных котлов, которые использовали только для бесплатных обедов в дни благотворительной заботы о городской бедноте. Однако дотошный слуга обнаружил там лишь присохшие к дну остатки каши, за что повар получил от Дроссельмейера крепкий нагоняй. Вот только следов Арчибальда нигде не было.

Последним в перечне их поисков был елочный зал. Баронет, слуга и крестный обошли его несколько раз, рассеянно посматривая на ветви. Словно там, среди хвои, игрушек и веселой пышной мишуры, вытянувшись вдоль ствола или укрывшись за разноцветными бумажными цепями, гирляндами и китайскими фонариками, мог прятаться взрослый человек!

Напоследок Дроссельмейер задержался возле елки.

Он даже опустился на колени, разгребая срубленные ветки и вату, на которой лежали в изобилии подарки и игрушки. В его напряженном сопении слышалась явная досада. Когда он поднялся, кряхтя и отряхивая иголки с коленей, ни Вадим, ни тем паче Пьер не стали спрашивать, что же он так долго искал там, возле ствола, под ветвями. Но волшебник сам объявил причину неудовольствия.

— Этой треклятой куклы опять нет, — прошептал он, все еще шаря взглядом среди ветвей.

Вадим и Пьер переглянулись. Они смекнули, о ком идет речь.

— Мари теперь все чаще и чаще уносит куклу на ночь в постель, — тихо сказал крестный. — Это у нее уже становится просто манией. И черт меня дернул ее в свое время купить...

— Так, выходит, щелкунчика подарили вы? — удивленно воскликнул Вадим.

— Ну, разумеется, кто же еще! — в сердцах сухо щелкнул пальцами Дроссельмейер. — Я приглядел его однажды на восточном базаре, это было три года назад. И за эти три года Мари настолько привязалась к уродливой кукле, что я начинаю уже всерьез беспокоиться за душевное здоровье нашей девочки.

— Зачем же вы купили ей такого урода? — покачал головой Вадим.

— Видите ли, в чем дело: само по себе уродство забавно, — рассудительно произнес Дроссельмейер. — Позволю себе заметить, что уродства пугаются по большому счету только слабые и больные люди.

Сильные же зачастую смотрятся в уродство как в зеркало, поскольку оно не менее притягательно, нежели красота. Если только — не более. Вы разве не замечали?

— Порочно, вы хотите сказать? — возразил баронет.

Пьер тем временем шел вдоль елки, тихо трогая ветки, касаясь игрушек, мишуры, свечей. Глаза его были полузакрыты, он был погружен в себя. Очевидно, что теперешняя беседа баронета и крестного мало его занимала.