Новый Год плюс Бесконечность

Она опустилась на стул и произнесла уже совсем иным тоном: — Только играла Машу другая. Режиссер наотрез отказался утверждать меня. И потому на роль взяли одну разбитную и отвязную девицу. Мы даже не были с нею знакомы.

— В театре так бывает, — кивнул Вадим. — И в жизни тоже.

— Угу, — подтвердила Наталья. — Театр убедил меня, что на сцене я — бездарь. А помогла ему в этом жизнь — в лице моего мужа. Он-то как раз и был режиссером того треклятого СТЭМа. Очень умным и правильным.

— Понятно, — протянул Вадим и тут же возмущенно вскинул голову.

— Это что же: выходит, ты вчера делала вид, что тебе все нравится, все в новинку. А на самом деле... О, женщины, вам имя...

— Ну, вот еще, глупости! — сердито огрызнулась женщина по имени Вероломство. — Мы с Варькой были как раз в полном и абсолютном восторге. Я даже с трудом узнала эту миниатюру в вашей интер... трепации. Твои друзья были выше всяких похвал. Да и ты — тоже на высоте. Нашему бы СТЭМу тогда — да такую голову!

— Да ладно, чего там, — смущенно отмахнулся Вадим, однако не сумел скрыть польщенной усмешки.

— Просто на меня вчера вроде как накатило, после того, как мы с тобой утром познакомились и тут же расстались. Несправедливо же это! Да и мужики поддержали...

— Вы просто добрые деды морозы! Настоящие волшебники, — убежденно заявила Наталья, после чего взгляд ее посерьезнел.

— Ну, что ты скажешь?

Он пожал плечами.

— Не знаю... Во всяком случае, пока не вижу повода так... спешить.

— И это говорит мужчина? Который к тому же мне нравится? — усмехнулась она.

— Вот уж никогда бы не поверила.

— Я тоже, — смущенно пробормотал Вадим.

— Знаешь, — она аккуратно расставляла на столе все для чая: открывала варенье, нарезала булочку, поднимала крышку масленки над чистым желтым бруском с выступившими прозрачными каплями влаги. — Я ведь очень хорошо представляю сейчас твои мысли. И мне кажется, ты пытаешься уйти в самозащиту, как в скорлупу. Это когда ударишься обо что-то ногой, и с такой силой, с такой болью, что аж до слез.

В первую минуту даже страшно снимать ботинок, заворачивать носок... А он-то уже начинает предательски прилипать к пальцам, это ведь кровь, настоящая. И страшно увидеть масштаб разрушений...

Она зябко повела плечами — мягкими, полукруглыми, чуть покатыми — красивыми даже под темной плотной шалью.

— Но ведь иначе ты даже не будешь знать, в какой момент нарвешься и на что! Я же буду залогом твоей безопасности, если хочешь знать.

Он покачал головой.