Новый Год плюс Бесконечность

И при этом ничего не случится.

— Как это?

— Понимаете, Наташа, мне просто было интересно. Я и сам почти ничего не чувствовал, но дело было не в этом. Все вдруг потеряло свой смысл, даже люди вокруг — только это небо. И тогда мне почему-то показалось, что можно жить даже с одним только небом. И облаками. Если вдруг уходит все остальное.

Всякая дорога имеет окончание, и даже в больших городах ее зачастую можно пройти быстрее, чем поначалу ожидается. Способность видеть, и, очевидно, не только внутри, но и снаружи, понемногу возвращалась к Наталье.

— Извините, Вадим, что не могу пригласить вас домой.

— Да, от чашечки утреннего кофе я бы не отказался, — безнадежно махнул рукой молодой человек. — Как это говорят американцы, когда хотят расстаться с человеком навсегда: как-нибудь позавтракаем вместе, идет? А последнее слово в русской транскрипции явно звучит как «идиот». Со всеми вытекающими.

— Просто у нас такой бардак сейчас, откровенно говоря, — грустно улыбнулась женщина. — Предновогодние хлопоты, и вдобавок дочка слегла с ангиной. А тут и мне нужно собираться в больницу.

— А что еще? — тревожно спросил молодой человек, и это у него вырвалось столь громко и эмоционально, что Наталья засмеялась.

— Ничего нового, — все старые болячки. После этих приступов слепоты меня всегда кладут на пару недель в больницу, обследоваться. Да и профилактика, говорят. Хорошо хоть меня там смотрят хорошие знакомые.

— Вы — дисциплинированный пациент? — мягко сказал молодой человек.

Она пожала плечами.

— Наверное.... Да и все-таки дочь. Нужно думать о будущем. В том числе и ее.

— Понимаю, — кивнул Вадим. — А сколько дочке?

— Шесть уже. Седьмой пошел, — сказала Наталья таким тоном, точно речь шла о пожилой даме или, во всяком случае, хотя бы о женщине вполне средних по нынешним женским приоритетам лет.

— Да еще и ангина, — посочувствовал Вадим.

— В довершение всего, — кивнула Наталья. — Я — в больницу, значит, сидеть в Новый год моей Варьке с бабулей. Будут пить чай с малиновым вареньем и смотреть телевизор. Да еще слушать ее рассказы и комментарии нашей суровой российской действительности.

— Ну, телевизор — это они любят, — неуверенно возразил молодой человек.