Новый Год плюс Бесконечность

Осталось только небо над головой.

— А как же с нравственным законом внутри вас? — улыбнулась женщина и покрепче ухватилась за мужской локоть.

— О, тогда я еще только постигал мир и его законы, — улыбнулся мужчина. — Сворачиваем?

И они весело перебежали дорогу перед отчаянно трезвонящим старым красным трамваем. Мелькнуло сердитое лицо вагоновожатой, размытое за мутным окном водительской кабины, и все слова, брошенные ею в сердцах легкомысленной парочке, так и остались запертыми внутри и очень скоро увяли.

— Держу пари, что она сказала: под Новый год все сходят с ума, а пешеходы — тем паче, — серьезно сказала женщина, и мужчина посмотрел на нее в немалом удивлении.

— Ничего удивительного, — пояснила женщина. — Дело в том, Вадим, — я как раз собиралась вам это сказать пару минут назад, — что я ведь не слепа в общепринятом понятии. Точнее сказать, я вообще не слепа.

Мужчина внимательно слушал ее. Может быть, он был теперь лишь чуть напряженнее и внимательнее, чем минуту назад.

— Это болезнь, — задумчиво сказал женщина.

— И долго они длятся? — уточнил мужчина. — Ведь вы уже разглядели трамвай, от которого мы только что спаслись бегством, верно?

— Только отчасти, — кивнула женщина. — Удивительно, что очень часто зрение возвращается как-то странно: вот, к примеру, я могу не видеть целого предмета, но могу увидеть его часть. А иногда — даже то, что у него внутри.

— Вы меня, Наталья, просто пугаете! — мужчина состроил притворную гримаску, но тут же спохватился. — Так что же это: выходит, вы не видели трамвая, но разглядели вагоновожатую? Потому что она была внутри, так?

— Не знаю, — смешалась его спутница. — Возможно, что и так. А что же тогда случилось с вами?

— Ах, да, — вспомнил Вадим. — Ну, ничего уж такого сверхъестественного. В детстве меня сбила машина. Такой допотопный грузовичок с деревянными бортами. Отшвырнуло ударом на несколько метров.

— Какой ужас! — испуганно проговорила Наталья.

— Да ничего страшного, могло быть и хуже, — улыбнулся Вадим. — Но я до сих пор помню: все звуки выключились, ко мне бегут со всех сторон какие-то люди, разевают беззвучно рты, как рыбы, что-то кричат, тянут руки. А я лежу, и передо мною — синее небо и огромные облака. Прямо как у Толстого, князь Болконский на поле боя.

— Действительно, — кивнула женщина.

— И тогда я впервые почувствовал, как все может исчезнуть.