Нехристь

Возникало ощущение, будто она уже наблюдала за ним, готовая выпрыгнуть не то что из-за двери, а прямо из стены! И любое промедление, любое неверное движение словно бы грозило всё более суровым наказанием. Мальчик поднял минералку, ещё немного помялся, но, в конце концов, поступил так, как поступал всегда, чувствуя этот строгий взгляд — поплёлся в свою комнату, напрягая шею в ожидании подзатыльника.

Подойдя к Адовой квартире, он достал ключи из кармана, тихо вставил их в замочную скважину, повернул, и распахнул дверь так, чтобы не скрипнула.

— Ой, ты проснулась, — сдавленно пропищал мальчик, отшатнувшись — бабушка оказалась слишком близко, так близко, будто чуть раньше смотрела в коридор через глазок. Вот только до глазка она никогда не дотягивалась. И всё же, увидев внука, она совсем не удивилась — как если бы следила за его приближением прямо сквозь железо. Ещё страньше было то, что её лицо и взгляд вообще ничего не выражали, словно и сами вдруг стали металлическими.

— Да я уж давно не сплю, — ответила бабушка, немного запинаясь, будто ворочая не своим языком, — всё тебя жду. А ты не шёл, да не шёл. Но вот, наконец-то! — её взгляд оживился, но потом упал на бутылку, — а это у тебя чего? — встревоженно спросила она.

— Это? — растерянно уточнил мальчик, поворачивая «Архыз» этикеткой вперёд, — это твоя вода. Прости, пожалуйста, бабуль, я взял из тележки, — он хотел показать пальцем на клетчатую сумку, но не увидел её.

— Ах да! — спохватилась бабушка, — это соседка попросила. Пойдём-ка, отнесём ей.

Крис тихонько покачал головой. Всё было как-то не так. Бабушка не общалась с городскими соседками, она никогда не говорила так спокойно и понятно, никогда не увозила тележку в комнату, а ещё… в прихожей не хватало чего-то ещё, но чего именно, сообразить никак не удавалось…

— К какой соседке? — спросил он, разглядывая вешалку и коричневые обои.

— С тринадцатого этажа.

Обои! Мальчик понял: со стены исчез календарный дед! А потом до Криса дошло сказанное. Он посмотрел на бабушку, надеясь заметить улыбку или ехидство в глазах, всегда сопровождавшее её шутки. Но заметил только, что она не надела очки, и что без них её глаза выглядят гораздо темнее — почти угольно-чёрными.

«С тринадцатого этажа»… Над мальчиком будто разверзлась бездна — столь же пронзительная, как и та, в которую он недавно погружался.