Нехристь

— Что это там у тебя? — обеспокоенно спросил незнакомец, припав к ожесточённо принюхивающемуся животному — делая так, чтобы тоннель между ними стал насколько можно короче.

Мальчик поднял баклажку из-за спины, защищая горло. Пёс и человек отпрянули, один заскулил, а второй пискляво залепетал:

— Ой, так ты, наверное, этажом ошибся? — он кивнул на стену за спиной, и Крис увидел, что вместо восьмёрки там нарисована какая-то незнакомая закорючка: переплетённая и искорёженная, будто на цифру напала ядовитая медуза.

— А я-то просто вниз хотел с тобой уехать. Но раз так, подожду следующего. Езжай-езжай, малыш.

Крис не шевелился, продолжая прикрываться «Архызом» словно щитом, хотя человек с доберманом, потихоньку отходившие под странную закорючку, уже не выглядели особенно жуткими — просто инвалид с собакой. Мальчик не понимал, чего они испугалась (неужели воды?!), но опасался, что их настрой вновь может смениться: столь же внезапно, как несколькими секундами ранее.

Двери кабины, не дождавшейся новых пассажиров, стали смыкаться. Странная парочка проводила исчезающего из виду ребёнка разочарованным взглядом — одним на двоих.

Крис убрал воду от шеи только когда увидел за разъехавшимися створками лифта обыкновенную девятку, нарисованную на зелёной стене последнего этажа. Мальчик ступил на кафель, подкрался к углу коридора и заглянул проверить, не открыта ли бабушкина квартира. Закрыта. Ребёнок вернулся к лифтам, опустил баклажку и, разминая истёртую пластиковой ручкой ладонь, попытался сосредоточиться, отгоняя назойливую мысль, что плитка под ногами стучала как-то не так.

Крис не хотел возвращаться в квартиру, ведь если он наткнётся на бабушку, ему влетит, а он даже не погулял — получается, влетит зазря? Но и снова заходить в лифт было боязно. Даже чересчур боязно, с учётом того, что, если подумать, ничего прям ужасного там не случилось: ну, спустился чуть ниже, чем хотел, ну, увидел страшного дядьку с собакой.

Мальчик не на шутку волновался, что будет, если ему удастся прокрасться в комнату, скрыв своё отсутствие от бабушки — не станет ли он, наблюдая из окна перестрелку снежками, целый день корить себя за трусость, за то, что не попробовал выйти во двор ещё раз?

Крис надеялся хорошенько подумать на восьмом этаже, но на девятом это оказалось невозможно — спокойным размышлениям мешало то, что бабушка могла выйти в любую секунду.