Хранитель Рода Государева 4

Сперва лёгкая голубая дымка превращалась в ослепительный белый свет, который очень сильно напомнил мне первое попадание в формацию «Второго шанса». То свечение было очень похоже на него.

Глаза ужасно болели, из них текли слёзы, но я не позволял себе отвернуться. Я смотрел. Смотрел, как постепенно Даша начинает подниматься в воздух, а вместе с ней это делает и Дайнана.

Как руки Целительницы с лица княжны перебрались на её грудь и свечение проникает внутрь, открывая мне вид, словно на рентгеновском снимке.

Я отчётливо различил десяток тёмных точек, что сосредоточились вокруг сердца Даши.

Свечение поочерёдно касалось каждой тёмной точки и они просто исчезали. А в том месте, где находился осколок? оставалась частичка свечения, которая сверкала даже яростнее самой целительницы.

В какой-то момент смотреть на всё это стало совершенно невыносимо и я уже едва не отвернулся. Но перед глазами появилась чёрная пелена, которая мгновенно исправила ситуацию, выступая в роли защитных очков.

Когда все тёмные частицы исчезли, сердце Даши окружило голубое сияние, которое пострадавший орган начал поглощать, словно губка.

Сразу после этого, руки Дайнаны передвинулись Даше на живот, а сама она снова наклонилась к губам княжны и снова поцеловала её. Только на это раз поцелуй сопровождался выбросом энергии, который наверняка почувствовал каждый из присутствующих в поместье. Меня отшвырнуло к стене, снеся несколько медицинских аппаратов.

В последний момент я успел создать за спиной щит и смягчить удар.

Свечение от Дайнаны начало медленно перетекать в Дашу. Концентрируясь вокруг новой жизни. Создавая вокруг неё защитный кокон.

Вместе со свечением из Дайнаны уходила и сама жизнь. Не знаю, как я смог это понять, но это было именно так.

Тьма, подаренная мне Денисом, тоже почувствовала это и тут же спряталась, сжавшись в крохотный комок.

Когда свечение практически угасло, Дайнана оторвалась от губ Даши и посмотрела на меня. От этого взгляда я вздрогнул и непроизвольно сделал шаг назад.

Глаза были абсолютно пустыми, где-то очень глубоко в них теплилась едва различимая искра жизни, которая с каждым мгновением становилась всё меньше. На меня сейчас смотрела сама смерть. Безжалостная и неотвратимая, но в то же время справедливая и великодушная.