Отверженный III: Вызов

Наша, соответственно, тоже. Двадцать четвёртого рано утром выдвигаемся в Москву. В этот же день отдадим тебя в распределитель. Пару дней там проведёшь, чтобы не вызывать подозрений приездом в последний момент. В общем, у нас есть ещё две с половиной недели, чтобы завершить подготовку. Но Егор Андреевич говорит, что тебя хоть завтра можно отправлять. Очень хвалит.

— Спасибо, — ответил я. — Приятно это слышать, но я ещё не научился скрывать факт активации Дара.

— Это не критично, и у тебя ещё больше двух недель в запасе.

Милютин достал из портфеля планшет — точную копию моего студенческого, протянул мне и сказал:

— Держи! Свой планшет пока оставь в этом кабинете. Этот такой же, но с одним небольшим отличием — в нём есть папка с информацией о парне, которого ты будешь изображать и его роде. Почитай, посмотри фотографии, запомни, как выглядят его родители и как зовут его ближайших родственников, где он живёт, где учился, что любит и так далее. Выучи всё, что успеешь — может пригодиться.

Я взял планшет, сделал всё, о чём сказал Милютин, и понял, что очень нервничаю. Это было неудивительно — всё же не в парк аттракционов собирался, хоть Иван Иванович и назвал нашу предстоящую операцию — «Аттракцион». У шефа столичного КФБ было своеобразное чувство юмора. И ещё он заметил или ощутил моё волнение и сказал:

— Не переживай, ты хорошо подготовлен, да и сам по себе — парень не промах.

— Главное, чтобы Егор не выдал, — ответил я. — А там уж как-нибудь справлюсь.

— За Егора можешь быть спокоен. Перед отъездом в Москву я тебе кое-что покажу, и ты поймёшь, что этот парень наш с потрохами. А теперь нам обоим пора — Анна Алексеевна одолжила мне кабинет на пять минут.

Милютин рассмеялся, встал из-за стола и неожиданно протянул мне руку. Я подошёл и пожал её. Пожимая, почувствовал, какая от Ивана Ивановича исходит невероятная сила и уверенность.

— Всё будет хорошо, — сказал Милютин. — Ты справишься!

*****

Константин Романович Седов-Белозерский с контролирующим обручем на шее и в сопровождении двух конвоиров шёл по тюремному коридору на встречу со своим адвокатом. Защитой магистра «Русского эльфийского ордена» и его четверых товарищей занимался один из лучших адвокатов страны — Клим Георгиевич Дроздов.