Отверженный III: Вызов

Но надо признать, заниматься с выживальщиком, несмотря на его постоянное недовольство, мне нравилось больше всего. Это было неожиданно, но вполне объяснимо — я просто устал от магии, её было слишком много в моей жизни. Магия сопровождала меня повсюду: на занятиях в академии, на дополнительных тренировках с тремя наставниками, даже с Милой мы постоянно говорили о том, кто какие заклятия выучил и навыки приобрёл.

А Захар Петрович учил меня водить различный транспорт: от мотоцикла до танка, стрелять из всевозможного оружия, ставить растяжки и обезвреживать их, ориентироваться в лесу и в горах и там же искать еду и обустраивать временное жилище и многим другим необходимым вещам.

Но всё же основной упор в моей подготовке делался на магию, и это было логично. В нашем мире даже среднего уровня маг был намного более грозной силой, чем самый лучший спецназовец без Дара. А с магией были некоторые проблемы. Несмотря на мои явные успехи, кучу выученных заклятий и множество способов защиты от них, скрывать факт инициализации Дара я так и не научился.

В принципе это было некритично. У негативно относящихся к выбраковке орков бывало, что перед отправкой в академию одарённые дети проходили инициализацию у родовых источников. Поэтому моя инициализация выдать меня, как подсадного, не могла, но лишнее внимание со стороны похитителей обеспечила бы. И лучше было этого избежать, поэтому в последние дни я больше всего занимался с менталистом в надежде, что до отъезда в Москву я всё же приобрету необходимый навык.

Мы сидели в аудитории и слушали лекцию по основам лекарского дела. Было интересно, и я с удовольствием конспектировал полученные знания. Неожиданно открылась дверь, в аудиторию вошёл помощник ректора и обратился к преподавателю:

— Здравствуйте! Прошу прощение за вторжение, но это срочно. Вы не будете возражать, если я заберу Андреева к ректору?

Разумеется, преподаватель возражать не стал, и я отправился с Петром.

В кабинете ректора меня ждал сюрприз — вместо Анны Алексеевны, я застал там её супруга. Иван Иванович сидел в ректорском кресле и улыбался. Увидев меня, он произнёс:

— Здравствуй, Роман! Проходи, присаживайся.

Я поздоровался и сел на стул.

— Решил не дёргать тебя лишний раз, не вызывать в управление, — сказал Милютин. — Всё равно мимо проезжал.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Егор вышел на связь. Их операция назначена на двадцать шестое октября.