Напряжение сходится

— Знаешь, когда тот человек хотел дать мне денег, чтобы я никогда к тебе больше не подходила, я чувствовала себя очень виноватой, — скрестив руки на груди, отвела Ника взгляд.

— Постой, какой человек? — поднял я бровь.

— Я подумала — это твой человек. Подумала, что ты очень обиделся на мои слова, раз предлагаешь сорок миллионов, лишь бы я никогда к тебе не приближалась.

— Какие еще сорок миллионов? — остановил я ее, весьма обескураженный полученной информацией, перегородив дорогу и тронув за плечо.

— Наверное, лучше бы я взяла эти деньги? — посмотрела Ника, чуть наклонив голову и прикусив губу.

— Деньги, разумеется, лучше бы взяла, — попенял я ей. — Нет в тебе хозяйственной жилки!

— Значит, ты… — вскинулась девушка.

— Это значит, что желание того человека ничего для меня не решает, — перебил я ее.

— Это ведь твоя родня, да? Два «виртуоза», «мастер»… ты же не врешь? — напряженно искали правду ее глаза.

— Слушай, у всех есть свои недостатки, — вздохнул я примирительно. — У меня вот — родня.

— Они не хотят меня видеть рядом с тобой.

— Допускаю, именно так, — вынужден был я согласиться.

— Кто ты вообще такой? — задала она вопрос, который нормальные люди задают обычно при первой встрече. А не после того, как за спиной остаются тигры, прорванная плотина и упавший самолет.

— Да обычный человек с обычными проблемами, — мне осталось только развести руками.

— Обычный… с проблемами… — эхом отозвалась Ника и, обогнув меня, потерянно пошла дальше, глядя под ноги и произнеся с горечью: — Что ты вообще знаешь про проблемы…

— Ника, да подожди ты, — чертыхнулся я еле слышно и двинулся рядом с ней.

— У меня шесть миллионов штрафа за метро, арестованное помещение ресторана и миллион рублей неустоек.

— Пф, — повторил я звук, в ее языке означавший пренебрежение. — Так меняемся?

Ника настороженно покосилась на меня.

— Вот посмотри, — обрадовался я хоть такому вниманию, и протянул ей сотовый телефон со спешно открытым файлом на экране.

— Это что еще за набор цифр? — механически протянув руку к корпусу, она заметила в правом углу девятизначную сумму, выделенную жирным черным шрифтом.

— Это — за упавший самолет, ущерб экологии и работы по вывозу обломков, — бодро отозвался я. — Меняемся?

— Так! Убери это от меня, — отдернула она руки от сотового, покосившись на экран с опаской.