Бич сновидений

Их добротный дом в районе белых стоял рядом с парком, и зеленые солнечные отсветы играли на ступенях. Феликсу показалось, что он стал самим собой. Тем самым тринадцатилетним мальчишкой, беззаботным и безгранично уверенным в себе.

Было непривычно тихо. Лишь где-то на втором этаже хлопало окно. Не пахло обедом, Мэйлин — молоденькая горничная — не выбежала навстречу, чтобы поприветствовать молодого господина, забрать пальто и зонт.

— Есть кто дома? — спросил он громко, открыл свою комнату, бросил дипломат на кровать и пошел в кабинет отца.

Толкнул дверь, сделал шаг вперед и застыл. Замер. Сознание фиксировало детали, но не могло расшифровать такие ясные образы.

…Они нашлись за столом отца. Два тела, сваленных как попало на пол. Словно бракованные тюки материи или другие неодушевленные предметы. Он разглядел труп служанки с неестественно вывернутыми руками и красным пятном вместо лица. Она скорчилась в ногах матери. Та, сама тонкая и стройная как девчонка, в домашнем платье, прижалась виском к ножке стула и ее густые темные волосы рассыпались по ясеневому паркету.

Один глаз янтарно-ореховый, блестящий, приоткрыт удивленно, второй залит густым багровым потоком.

Отец лежал у камина, из-под его головы натекла большая лужа крови, в судорожно сжатых пальцах виднелась фигурка. Белый ферзь…

Взгляд зацепился за шахматную доску на каминной полке. Она была забрызгана алым.

Вопль Феликса заглушила ладонь, зажавшая рот. Его подняли как щенка. Стиснули, не давая шевелиться. Но он продолжал кричать.

От боли и ярости, от ненависти. Этот крик звучал в нем, не прерываясь…

— Мальчишку живым, — прозвучал короткий приказ за спиной.

И крадущий сны рухнул в темноту вместе с прошлым.

Мир сна начал выцветать, таять, стекать потоками грязной воды... Перед глазами Феликса замелькали путаные «следы». Юный танатос уцепился за сознание дэймоса и начал искать: скрытые тропинки, которые вывели бы в подсознание другого человека. Или вернее, не совсем человека... Второго партнера Лихонга.

Обломки смутных видений сменялись очень быстро.

Сначала из графитовой пустоты проступили старые здания, залитые дождем, сквозь их стены проросли деревья. На голых черных ветвях появились багровые бутоны. Когда они набухли, готовые лопнуть распустившимися цветами, стало ясно: все это — тревожно пульсирующие сердца, нанизанные на острые сучья. Прежде чем картинка сменилась, Феликс успел увидеть, как раскрылся ближайший к нему цветок, и во все стороны разлетелись алые брызги.