Папины заботы

Пилли тоже вовремя сориентировался и гномы по его команде закрылись щитами сотворив что-то вроде римской черепахи, однако взрывной волной Стальных прижало к стене. Да так, что доспехи их забренчали и залязгали о камень и друг о друга.

Дюжина вражеских бойцов бросилось по лестнице вверх, а остальные начали хладнокровно расстреливать замерших на полу гномов. Я собственными глазами видел, как голубоглазому Далфору снесли половину головы, а лежащего рядом с ним русоволосого клановца с рубцом на шее, обожавшего истории моей дочери (каюсь имя запамятовал), расстреляли в спину, на раз-два продырявив его крепкие, не раз спасавшие жизнь доспехи.

Когда один из убийц приставил своё оружие к голове Пилли тот изловчился и рубанул мечом гада по ногам.

И тут пружина внутри меня распрямилась. С криком отбросив посечённый осколками стол, я выхватил из ножен ледяную рукоять кинжала и бросился в бой. Рядом со мной нёсся Ларингит и вооружившийся массивной ножкой от сломанной мебели Граццини.

И всё-таки перед нами были опытные бойцы.

Один из них каким-то чудом успел от бедра дать по нам очередь оставив на каменном полу заметные отметины.

Уйдя в сторону, я прибавил скорость и с отвратительным треском порванной кожи вонзил клинок в шею стрелка. Далее удерживая оседающее на пол тело, схватил того за руку и направил чудное оружие на его соседа. Кисть моя надавили на слабеющие пальцы раненого и новое «пух-пох-пух» разнесло тому голову сорвав с неё шлем. Больше я выстрелить не успел так как сразу пара мерзавцев не задумываясь открыли огонь по мне и моему импровизированному щиту.

Брызги крови полетели в разные стороны окрашивая каменные стены и мою физиономию, а я нырнул влево, ототкнулся от кровати на которой спал Крой и вонзил кинжал в бедро раненому сыном Рофура бойцу, левой рукой обхватив его за шею.

Ребята тоже не прохлаждались. Один из всё ещё паливших в меня стрелков рухнул на колени получив сразу два метательных ножа в голову, а второй отвлёкся на прыгнувшего на него гоблина покатившись с ним по полу.

Сломав шею своему противнику, я за шкирку поднял на ноги бледного Пилли и подтолкнул его к лестнице. Сам же поднял с пола оружие убитого и расстрелял сначала второго стрелка, а затем того что пытался справится с плевавшимся и шипевшим от злости Граццини.

К сожалению злоключения наши на этом не закончились. Оставшийся шестой убийца, пригибаясь, спиной вперёд поднимался по лестнице ведя непрерывный огонь оставляя в каменной кладке отверстия с раскалённой каймой.