Папины заботы

Такому в залах не учат, скорее, как и другим грязным приёмам, на улице. Де Колло как следует приложился о землю затылком, а Балдох хрюкнул от восхищения. Спросите зачем я это сделал? Да просто на протяжении всей пространной речи аристократа мне словно по слуху зазубренной пилой водили. Терпеть ложь не могу!

- Если вы ещё раз соврёте мне, Ваше Сиятельство я вам голову оторву, а племянника вашего и графиню выдам первой же попавшейся по дороге банде мятежников.

Забыв про боль от удара, аристократ побледнел как полотно уставившись на меня:

- В-вы этого не с-сделаете.

- Ой, давайте только без ваших соплей и этих игр престолов, - по-змеиному улыбнулся я (это знаете так… улыбку Джокера в кино видели?). – Во-первых, мне плевать на ваши местные заморочки, я барон другого королевства.

Боярский наш на ноги вставать не стал, просто сел продолжая поедать меня глазами.

Чуть театрально понизив голос, я добавил:

- А во-вторых, я даже не настоящий барон.

Граф внимательно слушал меня не пытаясь перебивать. А вот повар мой сложив руки на груди, еле заметно кивал, пожёвывая зубами соломинку.

- Ради его спасения, если это понадобится, я тут всё выжгу и всех перевешаю. Знаете, почему в прошлое моё посещения вашего замечательного королевства Мененьёк I не вздёрнул меня на виселице? А ему чертовски хотелось… Просто я сюзерен Стального клана и могу разобрать по камушкам чёртов Мундербург.

А вот это заявление никакой реакции у графа не вызвало. Точнее вызвало, но ту которую я и ожидал. Тот будто принял это как само собой разумеющееся.

- Думаете я не обратил внимание, что вы буквально схватились за возможность путешествовать со мной даже не проводив как следует в последний путь своих погибших слуг? А ведь вы беспокоились о них.

Раскатистый смех Балдоха позади стал отличным фоном для поплывшего и ещё более побелевшего Валеры. Однако добивать аристократа я не стал и как жест примирения подал ему руку помогая подняться на ноги.

- Жду от вас объяснений, и правды. Когда будете готовы.

Над смертью властвуй в жизни быстротечной,И смерть умрет, а ты пребудешь вечно.