Папины заботы

Нет, кричать ему отдавая приказы было не надо, достаточно лёгких жестов и брошенных на вышколенную обслугу красноречивых взглядов. Кстати, толстяк, проигравшись выбыл в следующей партии, но вот диво - с улыбкой. Видать решения о нашей смерти уже было принято. В отличии от других игроков он стол не покинул и остался сидеть на месте. Следуя моему взгляду Брукис незаметно пододвинулся к Бронзовому щиту делая вид, что увлечён «Каракатицей».

Внутри «Трёх кос» стояла жара словно в духовке и не в последнюю очередь из-за того, что урки взяли нас в плотный круг.

Последняя партия состоялась уже на рассвете, и когда последняя костяшка, изображавшая огромного паука, легла на стол, а старик с бакенбардами возвестил о нашей победе, я буквально почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

Бургсталлер же растянув в улыбке губы (правда вышла она у него кислая-кислая) беззвучно поаплодировал Ларингиту. Будущие наши убийцы сделали шаг вперёд, а я коротко кивнул Брукису сжимая в кармане эльфийскую гранату.

* * *

Остановившись над телом Мамаши Эхои, теперь у неё и второго глаза не было, Красавчик Сарк произнёс:

- Эта старая сука месяц назад яйца мне обещала отрезать…

- Не ругайся, - бросил я, склонившись над закопчённым до корочки телом Бургсталлера от которого жутко несло палённым мясом и шиповником.

Под внимательными взглядами Брукиса и Балдоха я извлёк из внутреннего кармана сгоревшего дублета связку необычно тяжёлых амулетов. Все денежки этот прохиндей проиграл ещё после второй партии, и чтобы остаться за столом продемонстрировал всем магические артефакты.

- Слава Великой Матери! - улыбнулся наш повар, смахнув капельку крови с брови.

* * *

Бывший пиратский капитан просто поднял пистолет и разворотил голову Бронзового Щита тяжёлой свинцовой пулей. Из второго, он пристрелил замешкавшегося телохранителя хозяина трактира.

Бахнуло отлично. Громкий хлопок, а не взрыв, наполнивший воздух хорошо знакомым запахом крови и странным горьковато-цветочным ароматом. Под потолочные балки взметнулся многоголосый крик боли и ужаса людей чьи тела были пронзены скрюченными от высокой температуры гвоздями.